Серый Дол

Ощущение собственного тела пропало, как и возможность кричать, или плакать. Она не могла ничего, кроме как смотреть в эти глаза. И пусть они были преисполненный злобы, от которой кровь стыла в жилах, а так же хищного желания убить, которое обращает всех, рискующих стать добычей в бегство, Илия не могла отвести взгляда. По её щекам лились слезы, грудь сотрясали рыдания, но она не могла не смотреть в эти жёлтые глаза. Только они остались в мире, заполнили собой всю вселенную. Пропала и ночь, и туман, и туша коровы, и псы, и овцы, и Зана, и сестры с матушкой, что остались в доме.

Даже звуки сделались далёкими и нереальными. В сознании Илии остались только эти глаза и бесконечный голод, поселившийся в них.

А потом, вдруг, один глаз погас. За ним, через мгновение исчез второй, и раздался звериные рёв, вместе с которым реальность навалилась на Илию, придавливая к мокрой грязи, в которую она упала, завалившись на спину.

Илия увидела над головой тёмное небо, в котором едва-едва проглядывались пара ярких звёздочек и ей тут же стало легче и свободнее дышаться, словно она всплыла со дна зловонного, вязкого болота, и наконец смогла вдохнуть полной грудью.

Вдруг небе затмило лицо склонившейся над сестрой Заны, теперь уже не такое решительное и смелое: в глазах сестры читался испуг, волнение, но вместе с тем и воинственность.

- Вставай, Илия! Вставай скорее! - закричала сестра, и схватив её за рукав пальто, потянула вверх.

Сама не понимая как, Илия оказалась на ногах, и тут снова раздался этот рёв, от которого волосы на голове у неё зашевелились.

Двери хлева зашатались под натиском существа, рвущегося наружу.

- Я выстрелила в него! - кричала Зана, утягивая Илию за собой прочь от хлева. - Выстрелила и попала в глаз! Точно попала! Но ему ни по чём!

Илия, для которой все происходящее стало каким-то кошмарным сновидением, от коего она никак не могла проснуться, снова уставилась на двери. Между створок, из той тьмы, что совсем недавно взирала на неё своими жёлтыми глазами, вдруг появилась рука.

Та самая, ужасающая лапа, покрытая белой шерстью, с длинными чёрными пальцами, и измазанными в крови когтями. Эта рука нашарила засов и стала поднимать его.

Илия вспомнила о ноже на поясе и, не отрывая глаз от дверей, опустила руку. Но одеревеневшие от страха и холода пальцы не смогли сразу сомкнуться на рукоятке, лишь пошевелили её. Тяжёлый нож проскользнул под поясом пальто и беззвучно упал на землю. Из горла Илии вырвался сдавленный стон.