Серый Дол

Холодная грязь приятно обволакивала его раненую руку, успокаивала жжение. Словно сама земля Серого Дола пыталась ему помочь в этом бою.

"Земля против пламени - очень поэтичное противостояние", - отметил Маллид с усмешкой. - "Жаль вот только, что я не поэт".

Он попытался подняться на ноги и понял, что не может этого сделать. Силы оставили его, раны измотали. Слишком много врагов для одного человека, слишком много пролитой крови для одного бойца. Не многие бы дожили даже до этого мига.

- Вот значит как оно будет, - прошептал Маллид, едва шевеля губами.

Он поднял глаза к чёрным небесам, с которых мерно, медленно и издевательски безмятежно опускались белые снежинки. Падали ему на лицо.

- Ну что же, это отличное место для того, чтобы умереть. И отличное время. Лучше не придумаешь.

Опустив и вторую ногу в грязь, он сел на колени и чуть откинулся назад, в позе, слишком расслабленной и непринуждённой для данной ситуации. А затем расхохотался, искренне и громко, кто-то даже мог сказать бы, что безумно, но этот кто-то явно не знал Маллида.

Нет, он не был сумасшедшим раньше, и не лишился рассудка сейчас. Просто Маллид Готхол любил хорошую драку, и сегодня ночью, после стольких лет тошнотворной ему, тихой и спокойной жизни, он получил то чего желал сполна. Это ли не повод для веселья?

Твари выходили из тьмы. Наученные опытом, они не спешили атаковать этого повелителя пламени, даже когда он казался поверженным и обессиленным, сидя в грязи, без оружия. Слишком много их собратьев лежало вокруг. Нет, пока Маллид смеялся, желтоглазые подбирались к нему всё ближе, обступая, беря в кольцо, чтобы затем атаковать все разом.

Не сможет же он отразить нападения сразу с четырёх сторон - даже одичавшие лесные чудища это понимали. А Маллид продолжал хохотать, чувствуя, как его кулак наливается жаром.

"Выпусти меня", - словно просило у него пламя. - "Освободи. Позволь гореть ярче солнца! Позволь сжигать всё! Хватит с нас контроля!".

- Отец! - услышал Маллид крик Драйгана, сквозь собственный смех.

"Драйган жив!", - возликовал он душой.

Его родной сын, всё, что осталось от самой прекрасной женщины на свете, единственной которую он любил всем сердцем и по сей день, был жив. Он вырос бойцом, воином, как отец. Он не сдавался и продолжал свой бой.

"Так держать, сынок!".

Маллид повернул голову на крик, желая в последний раз увидеть того, кем гордился с самого первого дня их встречи, и до сегодняшнего, когда им суждено было расстаться.

Твари ринулись в атаку.