Серый Дол

Откинув лопату, Маллид, лицо и шея которого блестели от пота, спрыгнул в неё и потянулся к телу Ломара, завёрнутому в грязные простыни, которые они нашли в доме.

- Давай его сюда, - сказал Маллид, и Сайна передёрнуло от этих слов. Прозвучало так, словно их друг был ещё жив, и всё же они собирались закопать его.

- Ну, Сайн, чего застыл-то? Помоги мне.

- Да, да, сейчас.

Сайн опустился на одно колено и чуть приподнял труп за голову. Маллид потянул ноги, и вместе они спустили его в могилу.

- Может, всё же стоило заказать в городе гроб? - с сомнением сказал Сайн, глядя как легло тело в могилу, став вдруг похожим на личинку какого-то насекомого, копошащуюся в земле ожидая своего перерождения в более высокую форму.

- В Бездну гроб! - Маллид сплюнул, так же как и Сайн не спуская глаз с тела Ломара. - Помнишь как мы хоронили своих на войне? Не было времени на гробы, на оформление могил, ни на что. Только яма, одна на всех, братская.

- Зана мы похоронили иначе.

- У Зана была семья. Им нужен был памятник.

А что сказал нам Ломар, помнишь?

- Конечно.

- Он погиб как воин, и как воина мы его хороним. Теперь мы с тобой знаем, что это лишь плоть, а друг наш... Бездна, понятия не имею, где он теперь.

Оба посмотрели на череп Арсии.

- Даже не хочу об этом думать, - признался после некоторое промедления Сайн.

- У нас и других забот хватает, более насущных, - поддержал его Маллид. - Дай-ка мне руку, помоги выбраться.

Вытянув Маллила из могилы Ломара, Сайн, впервые за свою жизнь, и, искренне надеясь, что в последний раз, взял в руки артефакт.

Вещь, проклятую церковью, порочную, несущую в себе силы иных миров и знания давно угасших цивилизаций. Взял, только чтобы понять, узнать раз и навсегда, какого это - держать в руках такую мощь. Но не почувствовал ничего. Он держал в руках человеческих череп, и только. Не было в нём ни силы, ни желания обладать, познать, использовать. Просто кусок кости давно умершей женщины, покрытый письменами.

"Властитель! Ты ли защищаешь меня он притягательной силы этой вещи?"

Затем Сайну пришла в голову иная мысль:

"Что если в нём и нет больше никакой силы? Жрица и её возлюбленный наконец воссоединились.

Тюрьма разрушена. Мэй простила их, спустя столько лет. Простила и, за совершённую ими жертву, призвала духов к себе".

И сколь бы не была богохульна сия идея, она вдруг согрела старому вояке сердце, дала надежду на то, что всё может закончится хорошо, даже тогда, когда кажется, что вокруг царит одна лишь смерть.