Серый Дол

"Какая же ты красивая" - чуть не сорвалось с губ, Драйгана, но он промолчал.

***

Промолчал. А Синте так хотелось, чтобы он сказал, что ему нужна такая, как она. Такая вот непутёвая жена. Пусть только сказал бы это, и внутри неё всё расцвело бы, появились бы силы. Или пусть ничего не говорил бы, но подошёл и обнял. Да, лучше так. Пусть бы подошёл и обнял как там, у дома. В его объятиях она бы могла ощутить себя слабой, потому что он был сильным за них обоих, в его объятиях она могла бы ощутить себя женственной.

Но Драйган ничего не сказал, и не обнял, лишь отвёл глаза, дав ей снова повод сомневаться в том, что она ему интересна.

"Может я всё это лишь надумала? Может он только по дружески, по соседски, без иных чувств? Обнял меня там, у дома, просто чтобы поддержать, и не было в том никакого подтекста".

Синте не хотелось так думать, но девушка недоумевала: если Драйган питает к ней, хотя бы от части, те же чувства, что и она к нему, почему молчит? Почему не действует? Что она должна сказать, чтобы он подошёл и обнял? Попросить этого напрямую? Но разве так можно? А если он скажет - нет? Синта не переживёт такого унижения.

Девушка отвернулась, чувствуя как горят её щёки, и сказала, стараясь сломать образовавшуюся между ними стену недопонимания:

- Еда остывает. Давай поужинаем.

***

"Время идти, Ронар! Время идти к нам, Ронар! Твоя пора - ночь, Ронар! Твоя семья - мы, Ронар! Ты теперь охотник, Ронар! Ты один из нас, Ронар! Иди к нам, Ронар!"

- Иду, - тихо вымолвил Ронар, спускаясь с чердака.

Глаза больше не болели. Сумерки вернули ему уверенность в себе, избавили от страхов дня. Треклятое солнце! Только когда оно скрылось, ему стало легче. Дышать ночным воздухом, смотреть на мир не щурясь, ощущать силу льющуюся по венам - было истинным наслаждением, которого он больше не желал лишаться.

Ронар постоял возле комнаты матери, глядя на её пустую постель и на кроватку Дорана. Ему бы очень хотелось вновь их увидеть, хоть на минутку, обнять матушку, услышать лепетание братишки.

Затем Ронар прошёл в их с Синтой комнату и постоял там. Всю жизнь они жили здесь, скрываясь друг от друга за ширмой, которая, словно, год от года становилась всё плотнее. Когда-то никакая ширма им была не нужна. Близнецы, они всё делили на двоих.