Серый Дол

- Пожалуйста! Умоляю, папенька! - кричала Зана срывая голос и однозначно перебудив всех в доме, кто ещё спал. - Папенька, дай мне еды! Мне так плохо! Больно!Принеси еды! Больно, папенька, очень больно! Я такая голодная! Еды, еды!

Она кричала долго, но повторяла одни те-же слова. Зана и раньше жаловалась на голод, но Илия ещё не слышала чтобы она требовала еды так истошно, словно потеряла рассудок. От этого хриплого вопля Илию начало мутить. Маллид тоже долго не выдержал и, не доев свой завтрак, хмурясь встал из-за стола и молча покинул дом.

Синта и Драйган переглянувшись, скоро последовали за ним. Так хотела сделать и Илия, но глянув на сгорбившуюся над сундуком мать, которая ничего там не делала, а лишь стояла, сжимая в руках тёплый тулуп Заны, и слушала крики дочери, поняла, что должна остаться, как бы тяжело это ни было.

Скоро крик Заны вдруг перешёл в сплошной нечленораздельный вопль, после чего она наконец замолчала. Несколько минут спустился Сайн, бледный как мел.

- Она говорит, что голодна, - тихо сказал он Шанте, ставя почти пустую тарелку с бульоном на стол.

- Говорит, что болит живот от голода, но теперь её тошнит даже бульоном. Она не проглотила ни ложки, но продолжала требовать у меня еды. Ты слышала? Затем укусила меня, вот смотри, - Сайн чуть задрал рубаху, показав супруге красный, кровоточащий след возле локтя правой руки. - Словно ума лишилась.

- Не говори так! - шикнула на него Шанта, и мельком глянув на Илию, быстро отвела взгляд.

- Прости, - выдохнул Сайн устало.

- Как ты её успокоил?

- Дал вдохнуть паров отвара Весны. У меня и самого от этой штуки голова дурная становиться, словно пьяный. Но так они хотя-бы работают. Пить отвар она тоже больше не может, тут же срыгивает обратно.

Сайн потёр красные глаза, наморщил лоб, мотнул головой. Затем направился к выходу, грузно ступая по деревянному полу.

- Пойду, подышу, - сообщил он и скрылся за дверью.

- Я пойду готовить Тайну, - сказала, встав из-за стола Илия, понимая, что теперь может уходить.

Мать лишь кивнула, убедившись, что тарелка дочери опустела, и тут же отвернулась, надеясь, что Илия не успеет разглядеть бегущие по её щекам слёзы. Сердце девочки в тот же миг стиснула ледяная рука. Несколько секунд она простояла в нерешительности, не зная, как лучше поступить. Хотела подойти к матери, утешить её, но знала, что не отыщет нужных слов и лишь сама разрыдается в объятиях матушки, чем сделает только хуже.