Серый Дол

К тому же она очень переживает за сестру и, останься здесь, не найдёт себе места. А с тобой она будет при деле, поможет с уходом за Заной.

Сайн смотрел то на Шанту, то на Весну, ожидая возражений. Их не последовало.

- Это верное решение, - сказала наконец Шанта. Было видно, сколь нелегко далось это согласие, и когда их с мужем взгляды встретились тот кивнул, одновременно благодаря её и ободряя. Шанта кивнула в ответ, давая немое обещание, что не станет его ни за что винить, чтобы ни случилось в будущем.

- Хорошо, - согласилась Весна.

- Обещаю беречь обеих ваших дочерей пуще собственной жизни.

- Верю тебе, Весна, - Сайн повернулся к Маллиду. - Ну а мы с тобой займёмся последней проблемой. Но только не так, как ты собирался.

- Есть идеи?

- Есть. Ломар. Когда я ездил к нему, он упоминал об этих желтоглазых демонах, как будто знал что-то про них. Я говорил, помнишь?

- Помню, помню, - Маллид покачал головой. - А вот ты забыл, дружище, что Ломар давно уже не в себе.

- И всё же он что-то знает.

Я уверен.

- Так поехали и спросим, - развёл руками Маллид.

- Так и сделаем. Но утром. Ночь их время, а наше день. И пусть мне, как и тебе, не терпится кинуться на спасение Ханриса, действовать мы должны с умом.

- Согласна, - сказала Весна.

- Ну что же, - Маллид улыбнулся. - Узнаю наконец своего друга. Не знал только, что ты такой лицедей и лжец. Как умело скрывался за маской обрюзглого семьянина. Но теперь я вижу, боевой дух в тебе живёт, а командный тон никуда не делся.

Как лихо ты всем раздал боевые задачи. Пусть будет по твоему, Сайн.

Сайн ухмыльнулся и хлопнул друга по плечу, затем обратился ко всем присутствующим:

- Отдыхайте, набирайтесь сил. С рассветом берёмся за дело, и не остановимся, пока не доведём его до конца.

***

Боль, жажда и неутолимый голод, от которого сводило живот - вот что чувствовал Ханрис лёжа в кромешной темноте на сырых шершавых камнях. Он не знал, где оказался и как давно лежит здесь. Ему было жарко, пот градом катился по лицу и вся одежда пропиталась им, но при этом его тело трясло, как в самый лютый мороз.

Левой ноги охотник не чувствовал, правда сей факт мало его заботил, так как даже мысли о попытке подняться или просто пошевелиться, казались невыносимыми. Вдобавок ко всему лёгкие снова болели при каждом вздохе, словно были наполнены раскалённым песком, и давясь рвущим горло кашлем Ханрис ощущал кровь на своих губах. Хуже, пожалуй, он не чувствовал себя никогда.