Серый Дол

И в первую очередь я боюсь за своего мальчика. Вы неустанно спорите, как спасать Ханриса, а ведь это он потащил моего Ронара в гору. Он дал чудищу ранить моего сына.

- Уверяю, Шрийя, если бы Ханрис мог...

- Молчи, северянка! - закричала Шрийя срывая голос. - Ты не смеешь говорить со мной! Провались в бездну и ты и муж твой.

Весна опустила взгляд, и Илия увидела, как волхаринка сжала под столом кулаки на своих коленях.

- Мама, что ты говоришь? - возмутилась Синта.

- То, что и тебе сказать стоило бы! Вы сидите здесь и обсуждаете, как спасать вашего дражайшего охотничка.

Но никто не говорит о моём Ронаре. О моём сыне! Сыне вашего товарища. Почему никто его не ищет?! Он попал в беду! Ему плохо! И он где-то там, в ночи, один, едва живой.

- Успокойся женщина, - сказал Маллид не слишком твёрдо. - Сын твой, небось, уже домой возвратился и видит десятый сон.

- Если бы ты был так же умел в деле, сколь в своём пустословии, Маллид, нам нечего было бы бояться.

Маллид открыл рот от изумления и не нашёлся, что ответить.

- Прекрати сейчас-же, мама! - вскочив со стула, закричала на мать Синта. - Маллид помогал мне искать Ронара много часов...

- Не затыкай мне рот, дочь! Будь ты сестрой, какую Ронар достоин иметь, искала бы его и теперь, а не сидела бы тут, в тепле, слушая болтовню эти спившихся вояк.

- Я готов съездить в ваше имение и проверить, не появился ли Ронар, - сказал Драйган, тоже поднимаясь со стула. Было видно, как он слаб, бледен, едва стоит на ногах и очевидно не способен даже самостоятельно забраться на лошадь, но в глазах юноши горела решительность, которая, как показалось восхищённой Илии, с лихвой компенсировала физическое состояние.

Шрийя глянула на него и, видимо, узрела то же. По щекам женщины побежали слёзы. Вспышка её гнева стала угасать, на смену приходило горе.

- Смелый мальчик, - сказала она, и оглядела остальных усталым взором. - Такой же, как мой Ронар. Эти дети смелее вас, вояки застольные. Только бы жрать вам, да языками чесать.

Воцарилось молчание.

Шанта, не дав ему затянуться, тяжело поднялась из кресла, подошла к Шрийе, опустилась к ней и обняла. Что-то тихо прошептала на ухо. И женщина закивала ей в ответ, обнимая за плечо. В этом был главный дар Шанты, по мнению Илии. Её доброта и мягкость могли растопить любое сердце, и унимали боль порой лучше отцовских снадобий. И пусть Шанта была безвольной перед мужем, пусть не готова была бороться и стоять на своём, сейчас Илия невероятно гордилась матерью.