Серый Дол

Я только готовилась стать ведуньей, помнишь? А ей нужна помощь истинной ведуньи.

- Я не повезу свою дочь на север, как ты хочешь, чтобы она сгинула на чужой земле, не знающей бога!

Воцарилась тишина. Только ветер шумел, теребя ткань накрывающую повозку, да раздавались крики хищной птицы, кружащей где-то над лесом.

- Так дело в боге? – наконец проговорила Весна. – А мне казалось, что в жизни твоей дочери. Но если спасти её для тебя кажется менее важным, чем не отдавать в руки инаковерцам, то, как ты смеешь называть себя отцом?

На удивление Илии, эти слова Весны, столь жестокие и несправедливые по её мнению, не вызвали новой вспышки гнева Сайна.

- Мне безразлично, что ты думаешь, - сказал он. - Возвращайся к своим детям, Весна, и воспитывай их так, как считаешь нужным. Оставь мою семью, и больше никогда сюда не являйся. Ты поняла?

- Предельно ясно, - ответила та.

Сайн забрался на козлы, взял в руки поводья, и тут, издав нечеловеческий крик, Шанта кинулась к мужу, схватила его за рукав и стала тянуть вниз.

- Прошу тебя, Сайн! Умоляю! Это же Зана! Наша дочь! Наша Зана! – она повторяла эти слова снова и снова, молотя руками по ноге мужа, пока Илия не поняла, что должна что-то сделать, и побежала к матери. Обняла её и та прекратила причитать, но не выпустила рукав Сайна.

Затем Илия взглянула на отца. Их взгляды снова встретились, только теперь в глазах Сайна читалось отчаяние.

«Он знает!» - поняла Илия. – «Знает, что Зана не выживет.

- Прошу тебя, папенька, позволь ей помочь. Ты должен!

- С чего вы вдруг решили, что эта северная колдунья… или как её там… поможет Зане?! – воскликнул он. - Кто уверил вас в этом, а?! Скажите, когда вы уверовали, покажите мне, что вас на то подвигло, и, может быть, я тоже сумею понять, с чего мне стоит везти свою дочь на север, к народу, с которым мы не имеем ничего общего?

- Так дай же мне на то шанс, Сайн, и я всё тебе объясню, - сказала Весна подходя к ним.

Три женщины воззрились на мужчину, вверяя в его руки судьбу маленькой девочки. Как скажет он, так и будет, ничто не изменилось.