Опальный маг

Маргелиус с Айрис на прощание подарили ему новую гитару вместо сломанной в битве. Где уж благородный герцог ночью её слямзил, он даже не представлял. На прощание Пройдоха тепло обнялся с Лютым, к которому искренне привязался.

Ясень пожал всем руки, затем подошёл и обнял Маргелиуса за шею, тот растроганно погладил насмешника в ответ.

— Хоть ты и кандразар бешеный, но я по тебе буду скучать. Жрать не забывай, а то тощий ещё, кошмар, — буркнул смущенный Ясень. Затем преспокойно занял место на плече Пройдохи и принялся махать всем ручкой на прощание.

Нэдфилд тоже попрощался и сказал, что пойдёт через ближайший портал. Его заждались в Рейсгарде как друзья, Овгард и Проныра, так и дела государственной важности, ведь он теперь советник Совета Семи. Нэдфилд деликатно намекнул, что Маргелиус и Айрис могут не волноваться: он уж составит отчёт о происшедшем как надо, заодно доложит о бежавших врагах государства Зариде и Заумнисе. Раз уж в королевской библиотеке хранится помилование опального герцога, то проблем с его возращением не будет, если он сам не рванёт бить морды кому-либо в Гвилберд.

— И это, — немного смущённо добавил Нэдфилд. — Одно условие, господин маг: как просит вас Вечный Воитель в завещании, уж не забудьте, как выпадет свободное время, расколдовать Врата. Нагишом телепортироваться всё же ужасно некомфортно, — и, заметив загоревшиеся паскудными озорными огоньками глаза Маргелиуса, он строго добавил: — А не сделаете, издам указ, что завещание будет недействительным до выполнения сего условия.

— Хорошо, я посмотрю, что могу сделать. Я уже и сам не помню, что тогда натворил с Вратами. Кто же знал, что их и за тысячу лет ни один маг, даже сам Воитель, не сможет починить, — давясь смехом при воспоминании о шутке с Вратами, выдал Маргелиус.

Братья Твердолобы сидели и как будто никуда не торопились.

— Мужики, а у вас что, нет срочных дел нигде?

Тугодум с Тугомыслом подняли взгляд, в котором Маргелиус прочёл, что срочных дел у них точно нет.

— С тобой пойдём, — коротко сказал Тугодум, ставя шах брату.

— А зачем вы мне? — не понял герцог.

— Морду бить, когда ты забудешься, кто-то же тебе должен? Мат, — сурово объявил он.

Айрис сидела рядом с Лютым, глядя на перепирающего Маргелиуса с братьями, и хихикала в кулак, пуская тому солнечные зайчики в глаза. Герцог грязно выругался и вернулся к ней.