Опальный маг

И мне не хватает сил его спасти, — она прижалась к нему, стараясь разделить с ним свои целительные силы, сливая свой разум с его.

Маргелиус открыл глаза и хрипло позвал:

— Айрис.

Она склонилась над ним.

— Лютый, — он закашлялся. — Разбуди Лютого.

Айрис подняла глаза, попросив братьев держать мужа и скользнула в сторону дракона, снимая с него сон.

Услышав, что Маргелиус находится при смерти и хочет его видеть, дракон, мало что соображая, рванулся к герцогу. Бережно взял умирающего Маргелиуса в лапы и, что-то решив, взмыл в воздух без предупреждения.

— Каков бы ни был исход, я вернусь!

Прошло три очень долгих дня. Они так и сидели на том же месте. Глаза Айрис были пусты. За эти три дня она успела поговорить с Пройдохой, рассказав обстоятельства его рождения. Он воспринял это с мрачной задумчивостью и молчаливо сторонился зандирянки. Она не пыталась ему навязываться.

Ясень только присвистнул.

— Ну, я знал, что не мог в спутники себе какого-то проходимца взять. Как минимум сына благородного герцога, пусть и напрочь отмороженного, — его мордочка погрустнела, когда он подумал о Маргелиусе.

— Дракон, — тыча пальцем в небо, воскликнул Тугомысл, первый заметивший возвращающегося Лютого, который, плавно рассекая крыльями воздух, летел в их сторону.

На его спине сидел оборванный бледный Маргелиус, дракон тоже выглядел усталым, не выспавшимся. Он тяжело опустился на поляну.

— Ну, ты гляди, Альгвардский в воде не тонет и в огне не горит, — радостно пискнул Ясень, в душе он был даже рад видеть паскудную наглую рожу Маргелиуса, хотя после болезни нахальства на лице у него поубавилось, но это ненадолго. — О том, как его исцелил дракон, что-то мне подсказывает, мы знать не желаем, если не хотим лишиться аппетита.

Маргелиус со всеми поздоровался, потом они с драконом сожрали чуть ли не по ведру еды и завалились спать беспробудным сном на сутки, похрапывая в унисон, под сияющие глаза Айрис, которая нежно гладила то Маргелиуса, то дракона по голове.

2

Маргелиус продрал глаза и увидел сидящего с задумчивым видом Пройдоху, поджавшего босые ноги.

— Я завтра ухожу, — просто сказал он.

Герцог почесал глаза и молча пожал плечами, мол, это его дело, куда ему отправиться, и зачем тот вообще по пустякам беспокоит?

— Я хочу, чтобы вы меня никогда не искали. Не желаю вас видеть.