Опальный маг

— Я всю твою библиотеку давно изучила вплоть до никчёмных личных заметок. Что надо мне, я уже знаю. Ты начинаешь меня разочаровывать, Альгвардский.

— Отойдём в кусты, и я покажу тебе то, в чём ты не разочаруешься?! — Маргелиус, выдав одну из самых своих паскудных ухмылок, уставился тупым наглым взглядом на чародейку. Чем черт не шутит? Дайте ему тридцать секунд с ней наедине, и он уж найдёт способ перегрызть ей горло.

Та, потеряв дар речи, мгновение оглядывала высокого, широкоплечего, но всё ещё ужасно истощённого мага в обрывках одежды, небритого, с длинными спутанными волосами и горящими глазами.

— Грязное животное! Хам! Скотина! Свинья! Да что ты себе позволяешь! Ты свою харю в зеркало видел?! — визжала Зарида, потрясённая до глубины души.

— Не видел, у меня нет зеркал. Но я такие позы знаю и вещи проделываю! Обещаю ты не пожалеешь, — растягивая слова, заявил Маргелиус, демонстративно облизав сухие жёсткие губы.

— Дегенерат, — зло выплюнула Зарида в лицо Маргелиусу, отворачиваясь от него.

— Чего ты хочешь? — тихо спросила Айрис, отвлекая всё внимание чародейки и Заумниса на себя, давая Маргелиусу возможность сконцентрироваться и обменяться несколькими многозначительными взглядами с насмешником.

— Для начала, что ты сделала с настоящей Эвредикой? В тебе ощущается первозданная кровь и мощь Воителей, но ты зандирянка. Значит, кровь у тебя не по рождению, а приобретённая.

— Ничего. Она ушла в высшие миры тысячу лет назад, так сказал мне Воитель. Я её ни разу не видела. Вечный Воитель оставил меня заложницей в Гвилберде после поражения Маргелиуса, заставив пройти ритуал слияния разумов с ним. Он считал, что лучше выдать меня за его дочь. По каким уж причинам — не знаю, что у Воителя в башке — понять было сложно.

— И ты думаешь, я в эту чушь поверю? — сузив глаза, спросила Зарида.

— Я могу доказать, — Айрис осторожно щёлкнула связанными руками, формируя магическую копию. — Это копия завещания Вечного Воителя на помилование Маргелиуса, полная амнистия. Оригинал хранится в королевской библиотеке Рейсгарда.

Заумнис осторожно подошёл, исследовал документ, округлил глаза и буркнул:

— Ничего не меняет, об этом никто не знает. После вашей смерти рыть библиотеку в поисках этой тысячелетней бумажки никто не станет.