Опальный маг

Маргелиус свистнул трубадура и вокруг да около старался подойти к теме, пока тот сам не допёр, что герцог просит помочь ему побриться и одежду бы другую, но стесняется. Пройдоха хлопнул по плечу герцога, мол, не вопрос. Он вручил ему свои короткие штаны и рубаху, которые были если не новые, то хотя бы чистые, и помог избавиться мятежному герцогу от щетины на лице.

Маленький отряд рано утром вышел в южную сторону. Маргелиус сидел на спине дракона и чувствовал себя совсем неплохо, покуривая трубку.

Айрис-Эвредика пыталась поймать такое время, чтобы застать Маргелиуса одного. Несколько дней ей это не удавалось. Проныра и Нэдфилд, похоже, считали своим долгом стеречь герцога, который всё свободное время предпочитал угрюмо спать. Нарида, тоже не доверяя, следила за каждым шагом опального мага. На привалах Эвредика большую часть времени коротала, болтая с трубадуром или играя с братьями в подкидного дурачка или шахматы.

На четвертый день удача ей улыбнулась: они сделали привал и расположились у костра.

Маргелиус, пошатываясь, направился в кусты, Эвредика скользнула следом. Когда герцог собирался возвращаться, то угодил прямиком в объятия Феи, отчего нехило растерялся. Эвредика глядела на него сияющими глазами и гладила по волосам, плечам, бормоча что-то ласковое.

Герцог почувствовал, что челюсть у него отвисла как минимум до земли, и, с трудом отлепляя Фею, попытался её вразумить.

— Что вы делаете, Эвредика? — да с ней решительно что-то не так, с дочерью Воителя, она всё время кажется ему странной, не похожей на себя, чем то напоминает ему… — Вас же могут увидеть.

Эвредика нежно взяла руками его лицо и тут стала меняться: глаза из синих стали глубокими серыми, волосы из золотистых — каштановыми, кожа — более прохладной и твёрдой, ногти, уши и клыки — острее.

— Айрис, — ахнул он и чуть не задушил её в объятиях. Он глядел на неё и не мог наглядеться, целовал в губы, в глаза.

— Но как это возможно? — когда первый шок прошёл, всё ещё держа её в объятиях, хрипло прошептал он, положив голову ей на плечо, боясь, что это сон и всё исчезнет.