Эрсус. Зегарн

Даже не зная почему, но та ощутила, что незнакомец не навредит её никоим образом.

Арина Белова самопроизвольно и медленно потянулась рукой к шрамам на лице мужчины и аккуратно коснулась их, чтобы случайно не сделать больно, а в следующую секунду из глаз сами собой потекли материнские слёзы.

– Палаша… родненький… живой… – прошептала она с широко открытыми глазами, – … мой сын… живой… – и горько зарыдав, бросилась сыну на шею. – Живой… невредимый… – не унималась женщина, захлёбываясь слезами.

– Ты прости меня, мам… – хрипло выдал мужчина с покрасневшими глазами и подступающим горьким комом в горле, – … я опоздал немного…

– А, что? – вдруг опомнилась Олеся и, оторвавшись от груди незнакомца, подняла глаза на лицо, пару секунд девушка не могла поверить собственным глазам: – Па…ла…ша… это правда ты? – неверяще вопросила она, не в силах поверить в увиденное.

– Я… сестрёнка… я, – улыбнулся ей мужчина.

– А что у тебя с лицом? А волосами? Кто тебя так? А что с рукой? А глаз? – заботливым тоном спрашивала девушка, касаясь лица и руки, между делом хлюпая носом и утирая выступающие слёзы с глаз.

– Это так… пустяк. Не переживай, всё хорошо. Теперь всё будет хорошо, – сглатывая горькой ком, отозвался он, прижимая к себе мать и сестру.

– Брат? Это ты?! – донесся голос сзади, а после мальчишка без какого-либо стеснения с громким радостным криком бросился мужчине на спину. – Я всем говорил, что мой брат живой! Он самый сильный! И что он вернётся!

А за счастливым воссоединением семьи с уже опухшими глазами также взирала пожилая женщина, которая от и до оставалась спокойной, и, повернув голову к стонущему Александру лишь тихо произнесла:

– Я же ведь тебе говорила, Сашенька, уходи.

– Да вижу уже… – с неким кряхтением, а также скрывая наспех прослезившийся взгляд, отозвался он, – … явился – не запылился! Где пропадал столько времени, негодник? Ты хоть знаешь, сколько твоя семья вынесла, пока ты прохлаждался неизвестно где?! И что за вид? Кто тебя так?! Я что тебе хреново обучал? – выплёскивая напускной гнев, заговорил пожилой мужчина, шмыгая носом.

– Далеко, дед, очень далеко. А на вид плевать. Сам во всём виноват, – сухо произнес парень, вновь возвращаясь к созерцанию родных.