Раубриттер (IІ. - Spero)

Похоже на зрелище Страшного Суда, отстраненно подумал Гримберт, с той лишь разницей, что мертвецы не обрастают плотью, готовясь предстать перед Всевышним, а лишаются ее…

Кто-то из наемников завизжал, впившись пальцами в лёд – его сапоги принялись источать грязно-серый пар, и там, где они таяли, не видно было ни кожи, ни костей, одну лишь вязкую и быстро растворяющуюся массу с редкими вкраплениями хрящевой ткани. Другому переворачивающаяся льдина хлестнула водой в лицо – и тот мгновенно захлебнулся собственным криком, когда половина его лица стекла прямиком в подставленные ладони, оставив между плавящихся пальцев лишь неестественно белые бусины зубов.

Гримберт выбрался на берег, тяжело переставляя ноги и расшвыривая вокруг себя осколки льдин. Жидкость, водопадами стекавшая с брони, заставляла снег под его ногами таять, испуская едкий серый пар, но Гримберт не обращал на нее внимания – она уже не несла для него опасности.

Выбрался. Благодарение райским кущам и всем кругам ада – выбрался.

Оказавшись на суше, он не смог побороть искушения и заставил доспех развернуться. В этом не было никакой насущной необходимости, но грех любопытства требовал знать, какими были последние минуты маркграфа Лотара де Салуццо на грешной земле.

И он не был разочарован.

В другое время Лотар бросился бы к берегу одним из первых, он всегда был чертовски сообразителен как для старого развратника. Но его тело сослужило ему плохую службу. Сохранившее в себе слишком мало деталей от человеческой анатомии, оно оказалось придавленным собственным весом ко льду.

- Сюда, вы, черти! Назад! Назад, грязные ублюдки! Стой! Я прикажу рвать вас клещами, я залью ваше золото вам в раны, я… Господи, по сто флоринов каждому! Сто! Сто пятьдесят!.

Никто не спешил на его призывы – хваленые венецианские наемники были слишком заняты попытками спасти собственные жизни, ни угрозы, ни посулы более не имели над ними власти. Лотар, рыча и воя, приподнялся на своих лапах, но не смог сдвинуться ни на метр, вновь упал на лед, истекая сукровицей и прозрачной желчью.

Он не пытался добраться до берега, понял Гримберт, он верно оценил свои шансы.