Раубриттер (IІ. - Spero)

Люди с тремя ногами на двоих. Люди, навеки обреченные жить спина к спине. Химеры. Я до сих пор слышу их крики, мессир. А ведь прошло уже пять лет. Веришь ли, я даже забыл про свою отсечённую руку. Такое вот милосердие побежденным.

Берхард замолчал. Рассказ его явно был закончен, но он продолжал молча смотреть в небо. Так, будто перед глазами его был визор сродни рыцарскому, который транслировал сейчас в его мозг невидимую Гримберту картину.

- Допустим, паук – не самый благородный зверь, - заметил Гримберт, - Оттого его не очень любят изображать на гербах.

Но, может, Гримберт из Турина не такой бездушный мучитель, как принято считать?

Взгляд у Берхарда сделался напряженным. И несмотря на то, что взгляд этот был устремлён на Гримберта сквозь несколько дюймов брони, тому всё равно сделалось неуютно – как будто кресло враз отрастило еще несколько острых углов.

- Раньше я бы и сам поверил в это. Но после Железной Ярмарки… Извини, мессир, но твой мертвый сеньор, судя по всему, был бездушным ублюдком.

Надо порядком постараться, чтобы тебя ненавидели не только враги, но и союзника. А Гримберта в этих краях с тех пор истово ненавидят. Ненавидят и боятся.

- Он воздал справедливость еретикам.

- Но приучил бояться себя всех, включая истовых христиан. Видно, такая уж она, сеньорская справедливость…

- Настоящие пауки обитают в Аахене, Берхард. Только ту паутину, что они ткут, не сразу и увидишь, настолько она тонка. Гримберт Туринский явился в Салуццо подавлять мятеж не по своей воле.

Его принудил к этому приказ его величества.

- Император?

- Да. Он приказал разобраться с мятежниками. Настолько жестоко, насколько это представляется возможным.

- Но…

- Почему он не послал в Салуццо собственные войска? Или не отрядил верного сенешаля с его войском? Почему не вступил в переговоры с Лотаром и не вынудил его пойти на мировую, пока дело не обернулось кровью? Почему не призвал Папу сделать Святой Престол посредником и миротворцем, не допустив кровопролития?

- Почему, мессир?

- Император мудр, щедр и проницателен.

Но при всех его общеизвестных достоинствах он обладает ещё одним, менее известным. Он как никто другой умеет играть на лютне.

Возможно, микрофон доспеха забарахлил, потому что Берхард продолжал стоять, молча ожидая ответа. Или же сказанные слова остались им не поняты. Гримберт вздохнул. Неудивительно.

- Искусство управления не в объединении, а в разъединении, мой друг.