Раубриттер (IІ. - Spero)

С мясом, с осколками черепа, с кусками дымящегося мозга, прилипшими к контактным штекерам, если придется.

Поздно. Он больше не мог управлять своим телом. Не ощущал его, не знал, какое положение оно занимает в пространстве, лишь слышал натужный треск позвоночника и мягкий хруст выворачивающихся от страшной нагрузки суставов. Даже если боль не сварит его мозг вкрутую, то уничтожит тело, переломав страшным спазмом все кости и задушив.

Он должен… Он…

А потом боль вдруг отступила. Не исчезла, но стала спадать, медленно и неохотно, как отливная волна, тягуче уползающая в океан со своей добычей.

Господи милосердный, клянусь, три собора в твою честь и каждый размером с крепость…

Он расплакался бы от облегчения, если бы сохранил такую возможность. Но теперь у него не было ни глаз, которые способны были плакать, ни тела, которым он мог бы управлять. Скорее всего, паралич, напряжение доспеха через нейро-коммутацию просто выжгло к черту его собственную нервную систему, как огромный скачок напряжения выжигает бортовую электросеть.

К десятой секунде Гримберт обнаружил, что может дышать, пусть и обливаясь ледяным потом. К пятнадцатой – что может видеть.

***

Боль мгновенно прошла, а может, просто отступила, потому что он враз про нее забыл.

Он видел. Поначалу это было мучительное ощущение – кора его мозга мучительно зудела. Привычная воспринимать изображение через глазные нервы, сейчас она вынуждена была смотреть на мир сенсорами рыцарского доспеха, подключенными через нейро-штифты.

Приступ тошноты накатил с такой силой, что новообретенный мир на миг померк перед глазами, но даже это показалось Гримберту восхитительным ощущением, которое можно смаковать бесконечно, как глоток хорошего вина.

Он еще не видел, он пытался видеть.

Его мозг судорожно работал, обрушивая на зоны восприятия каскад невнятных цветов и искаженных форм, среди которых он, мучаясь головокружением, разбирал дефрагментированные кусочки гор и споротые с цельного полотна обрывки неба.

Это была не ловушка, вдруг понял он. Та пытка, которая едва не выжгла его мозг, не была каверзным капканом, ждущим захватчика. Его чуть не убила несовершенная система нейро-коммутации проклятого древнего доспеха. Лишенная чуткости «Золотого Тура», чуждая всякой тактичности, она едва не раздавила его своим натиском, превратив сложно устроенный человеческий мозг в хлюпающий кисель.