Раубриттер (IІ. - Spero)

Этот готов в лепешку расшибиться, лишь бы выгадать из военной кампании Алафрида жалкий серебряный грош. Что пообещал ему Лаубер? Переписать пару старых векселей? Удавить самого упорного кредитора? Может, поделиться золотом из Туринской казны? Неважно. Теодорик отправится вслед за прочими, получив свою часть паучьей благодарности.

Герард, приор Ордена Святого Лазаря. Этот посложнее устроен, но тоже мусор. Заносчивый церковный служка, изображающий из себя неистового воина Господнего, но на деле лишь никчемная шестеренка в недрах Святого Престола, один из многих тысяч самоуверенных мелких прелатов.

Наверняка устремился в Арборию за славой, но, покрыв себя вместо славы позором, поспешил урвать то, что ему предложили победители и, надо думать, остался доволен.

Семь человек. Семь имен. Гримберт вновь и вновь повторял их, иногда осознанно, иногда машинально, чтоб не лишиться чувств на особо затяжном и сложном подъеме. Это они согревали его, а не зыбкое пламя чахлого костра, который разводил Берхард.

Это они давали ему сил, а не горькая краюха черствого хлеба, которую он грыз на привалах. Это они заставляли его вновь и вновь подниматься на ноги, когда тело выло от боли, а суставы скрежетали словно изношенные шарниры.

Семь имён. Удивительно, сколько вещей в мире воплощено в цифре семь. Семь дней на сотворение света. Семь смертных грехов. Семь добродетелей. Семь рыцарских благодетелей. Семь церковных таинств. Семь чудес света. Семь низких ремёсел. Семь очей на камне Саваофа.

Семь свободных искусств. Семь чаш Божьего гнева, вылитые ангелами…

Прежде он никогда не задумывался об этом. Прежде у него и не было времени подумать о таких вещах, вспомнил Гримберт, все свободное время он отдавал тому, что получалось у него лучше всего – плетению бесконечной паутины.

Зато теперь его в избытке. А скоро появится и возможность воплотить всё в жизнь. Если он до сих пор был жив, наперекор всем своим недругам и даже самим Альбам, то только ради этой возможности.

Она, эта возможность, уже не была бесплотной. Она существовала, она ждала его, она манила его. Она ждала его под Бледным Пальцем. Значит, Берхард считает, что обратного пути его искалеченное тело не выдержит? Плевать! Ему не потребуются силы на обратный путь.

- Пошли, - бросил он, приподнимаясь со стиснутыми в кулаки пальцами, чтоб сохранить еще на несколько секунд драгоценное тепло костра, - Чем раньше мы доберемся до Бледного Пальца, тем лучше.