Превосходство Неодарённого. Том 1 и Том 2

— Ты посчитаешь хер Клоуша больше моего, если он изобьет меня до полусмерти? Или ты уже не раз видела его издевательства над слабаками, но стручок как был маленький, так и остался?

Теперь я точно уверен, что в моей манере что-то изменилось. Жаргон, слова, вывороты смысла. Это из-за того, что я говорю на другом языке? В принципе, неплохо. Но нужно этот момент контролировать.

Теперь смешков становится больше, но вид разъярённого великана быстро затыкает весельчаков. Только желтые пиджачки продолжают скалиться.

Яра не отвечает.

Судя по звуку, великан уже стер зубы в порошок и сейчас трется деснами, доставляя себя особое наслаждение. Он пытается взять себя в руки и успокоиться, но постоянные смешки мешают. Он открывает рот и говорит:

— Я не буду тебя бить. Ты прав. Слабаки меня не интересуют. Но я... я...

Я вытаскиваю зубочистку, осматриваю. Мятный наконечник рассосался.

Еле сдерживаюсь, чтобы не передразнить придурка. Бедолага, запнулся, не знает, что дальше сказать.

... — я тебя научу трепаться, сука!

Рано радуюсь.

В одно мгновение мои уши улавливают стальной звук напрягающихся мускулов Клоуша. Великан подается вперед, не замечая напирающего Сергея и спешащих на подмогу стражей.

Взмах!

Слишком быстро! Хоть я и слышу надвигающуюся опасность, мои мышцы слишком долго оживают. Максимум что получится.

Крепко сжимаю зубочистку в зубах, разворачиваю голову в сторону удара, расслабляю мышцы шеи.

Шлепок ладонью по лицу чувствительный, но он больше отталкивает, чем бьет. При полном расслаблении мышц в организме можно избежать множества травм.

Охрана бросается на великана, на удивление ловко закручивает ему руки за спину. Жаль, я уж надеялся, что они его пристрелят.

— И не смей зазнаваться, сопляк! — ревет великан, отбрыкиваясь от стражей.

Я улыбаюсь, медленно выпрямляю закинутую за спину голову.

— Кло, твоя рука! — зажимает рот Яра.

Народ охает. Впечатлительные какие.

Великан смотрит на девушку, на свою ладонь...

Зубочистка проткнула мягкие ткани насквозь. Кровь лениво стекает по пальцам.

Глаза Клоуша расширяются, сквозь сжатые губы просачивается слюна:

— Гни-и-и-ида! — ревет он, но охрана знает свое дело — вырваться не получается.