Временщик 2

— Да, конечно, воля твоя, — развел руками алхимик. — Хотя я бы рекомендовал отлежаться еще пару деньков.

— Нет, нам правда пора.

Я улыбнулся и собрался выйти из комнаты, но не смог. Потому что коротышка-алхимик так и остался стоять на проходе, даже не подумав пропустить меня. Я недоуменно посмотрел на Тартра:

— Что-то еще?

— Сущие пустяки, — отмахнулся он с улыбкой старого знакомого, — лишь небольшая плата за услуги.

— Услуги?

— Девяносто грамм. Тридцать за эссенцию и шестьдесят за постой. По двадцать грамм за день.

Вот ведь старый хрыч! Я не нашелся сразу, что сказать. А чуть успокоившись, даже восхитился Тартром. Нигде своей выгоды не упустит. Почти двадцать пять тысяч рублей за подкрашенную химией водичку и темный чулан по цене пятизвездочного отеля. Но ладно, мы тоже не лыком шиты.

— Двадцать грамм за день? Вот за этот топчан и крохотную комнатку без окон?

— Пятнадцать, — испуганно посмотрел на меня алхимик.

— Десять, — пригвоздил я его взглядом. — Что до твоей эссенции, то не скажу, что полегчало.

Сдается мне, она паленая.

— Я бы попросил! — так искренне возмутился Тартр, что я испугался, как бы его кондратий не хватил. — Я один из самых лучших алхимиков…

— В Пургаторе?

— В Вирхорте, — подумав, честно ответил коротышка.

— Я к тому, что твоя эссенция не стоит тридцать грамм, — примирительно заметил я, — двадцать — еще куда ни шло.

— Хорошо, пятьдесят грамм за все.

Навык Торговли повышен до третьего уровня.

Я отдал деньги Тартру, который чуть ли не плясал возле меня (неужели так плохо здесь с коммерцией?) и кивнул стоящей рядом Брете.

Поддерживаемый Лицием, я тихонько заковылял к выходу, со скоростью только что прооперированной черепахи. Зверолюд открыл дверь и помог выйти наружу. Уже здесь я с удовольствием вдохнул свежий воздух и посмотрел на светлое небо сквозь прореху горы.

— Что б-б-будем делать? Куда п-пойдем?

— Ребят наших спасать будем. А куда пойдем? Для начала нанесем визит вежливости местному правителю.

Глава 2

Есть такая шутка: если проснулся и ничего не болит — значит, ты умер.

И если у меня существовали подозрения относительно реальности существования после возрождения, теперь они развеялись окончательно. Я был жив. Потому что не может тело так болеть на том свете.

Конечности ломило как после долгой температуры. Живот с новым «украшением» противно тянуло. Единственное, что радовало, — голова. Она стала светлой, легкой. Вообще всем советую для очистки сознания и перезагрузки своей жизни умереть.