Серебряный. Под знаменем перемен

Наверное, ему стоило послать в Бездну все пожелания князя и в первую очередь узнать о судьбе Олайи. Где она и что с ней. Наверное, ему стоило открыть ей все то, что было у него на сердце. Что она по-прежнему дорога ему и что единственное его по-настоящему сильное желание – быть с ней. Попросить ее, чтобы она все также ждала его и заново пообещать, что всегда будет к ней возвращаться. Только вот жестокая реальность его существования не забывала напоминать ему, что он все также не может ей ничего дать. Ни защиты, ни спокойствия, ни даже исполнения ее такого простого желания.

Самое лучшее что он может сделать для нее – держаться как можно дальше и не позволить ей вновь приблизиться к нему. Только так она сможет быть в безопасности.

К вечеру того же дня он был у берега Скалистого моря, в том самом месте, где могучая скала нависала над его неспокойными водами. Старец жил высоко в горах, поэтому пришлось оставить коня и идти дальше своим ходом, так как даже самый выносливый и ловкий жеребец переломал бы себе здесь ноги.

Узкая тропа серпантином вела вверх. Засыпанная камнями, постоянно теряющаяся и уходящая из-под ног. Подъем занял немало времени, когда он наконец вышел на сравнительно небольшое ровное плато со всех сторон закрытое скалами.

Здесь все осталось прежним. Только сейчас его никто не встречал. Время уже было позднее и Талла едва освещала своими поблекшими лучами верхушки гор. Дим помнил дорогу и для него не составило труда самому найти необычное жилище старца, вырубленное в самой скале.

Здесь тоже было пусто. Он недоуменно пожал плечами. Было ясно, что его не ждали.

Димостэнис шел по узким коридорам каменного дома, проходя сквозь комнаты и вышел на знакомую ему террасу, где он любил проводить время, находясь в гостях у Иофара. Отсюда все также открывался захватывающий вид на Скалистое море. Бескрайняя синяя гладь, серое спокойное небо над головой. Вечность, переплетающаяся с бесконечностью.

Хрупкий силуэт в объятиях уходящей Таллы, ветер перебирающий золотые пряди, тонкие пальцы, сжимающие юбку платья.

Дим замер. Все слова, которые он собирался ей сказать при встрече вдруг вылетели из его головы, вместе со всеми доводами разума. Единственное, что он хотел – быть ветром и иметь возможность так же беззаботно играть с золотистыми прядями или лучом Таллы, скользящим по тонкой коже.

- Я обещала, что не буду больше ждать тебя, - произнесла Олайя едва слышно, - но просто не могу не делать этого.