Серебряный. Под знаменем перемен

Дим тыльной стороной ладони, вложив в удар всю свою силу, двинул растерянной воительнице по лицу и отшвырнул от себя. Та перелетела через ближайший стол и затихла.

Дим повернулся к Олайе. Широко распахнутые глаза, наполненные ужасом, были тем, что он увидел первым. И лишь потом перевел взгляд на человека, стоящего рядом с девушкой.

Аурино Эллетери поднял руки и несколько раз хлопнул в ладоши.

- Браво! – проговорил он, - всегда приятно смотреть на работу Мастера. Не знаю, где тебя носило эти ары, мой дорогой друг, но свои способности ты не растерял.

Дим сделал шаг вперед, плечом отодвигая Олайю так, чтобы она осталась за его спиной. Аурино пренебрежительно фыркнул.

- Ничему тебя жизнь не учит, - произнес император, вложив в свои слова изрядную долю издевки, - не боишься вставать к ней спиной? Я бы не рискнул.

Олайя с силой сжала пальцы на плече Дима.

- Она отправила к Вратам Зелоса нескольких человек из моей охраны, троих из моей личной свиты и…, - правитель Астрэйелля перевел взгляд на девушку, - и кое-что взяла у меня без спроса.

Лицо Олайи исказило отчаяние. Дим почувствовал неприятный холодок по коже от слов Аурино. Она так ничего и не рассказала о себе. Кроме того, что изучает травы. Как она смогла бежать из дворца и как выживала там эти ары? О своих отношениях с его бывшим другом. Какие тайны их связывали? Ревность когтистой лапой сжала сердце. Замешанная на жгучем чувстве обиды, предательства, ощущении горького одиночества и полной никчемности. Словно удушающий колпак накрыла с головой.

- Дорогая, я предлагаю тебе обмен, - теперь в голосе императора звучало явное удовлетворение. Будучи превосходным эмпатом, он с легкостью прочувствовал эмоции своего извечного соперника, которые тот даже не попытался хоть как-то замаскировать, - ты отдаешь мне мое, а я взамен могу пообещать тебе, что убью его, - уничижительный кивок в сторону Дима, - быстро и здесь, а не потащу в подвалы дворца, закончить начатое еще семь аров назад. Мы же с тобой всегда могли договориться.

Ореховые глаза приобрели затравленное выражение. Этот отпечаток горечи и пережитых страданий отрезвили Димостэниса. Он положил свою ладонь поверх ее руки, сжимая дрожащие пальчики. Император закатил глаза и тяжело вздохнул.

- Ладно! Тогда возьму свое сам.

Правитель Астрэйелля сделал небрежный жест рукой и в зал вошли шесть человек. Одетые в черное, хорошо вооруженные воины. У каждого на шее была надета цепь с таким же медальоном, какой Дим заметил у Эдвиры.