Серебряный. Под знаменем перемен

Дим сам выбрал его в качестве своего временного жилья. Расстроенный Рамир сказал, что он может жить, где хочет, но в большом доме ему было бы гораздо удобнее и комфортнее, чем в постройке для прислуги. Однако по сравнению с тем сараем, в котором Дим жил последние миноры, добротное, хоть и маленькое жилище было настоящим дворцом. С большой комнатой, отдельной кухней и даже купальней, правда лишь с холодной водой. Впрочем, за полдня по приказу Рамира в гостевую вмонтировали огромный камин, который и согревал, и освещал, и гораздо упрощал жизнь.

Главное – он здесь был один. Мог не встречаться с тем, кого не желал видеть и был свободен распоряжаться своим временем, как он сам того хотел. Конечно же к нему приходил Рамир, пытаясь развлечь его и втянуть в их общую жизнь. Однако эти встречи с каждым разом становились все труднее и обременительнее. Каждый раз было сложнее находить тему для разговора и все невыносимее молчать и прощаться в неловкой тишине. Навещала Бренна, с которой как ни странно общаться было легче.

Дим с удивлением узнал, что она сдержала данное ему обещание и все считали второго сына ее родным ребёнком.

- Как же Рамир, - спросил он, - он ведь хочет, чтобы ты стала его избранницей? Почему ты не сказала ему правду?

- Ты же просил никому не говорить.

- Как ты назвала мальчика?

- Стефан. У него на шее висела небольшая дощечка с именем. Видимо, так хотела его мать.

Дим пожал плечами. Наверное.

- Как же твоя личная жизнь?

- Рамир слишком молод и любит помечтать. Я не смогу стать его избранницей, между нами слишком большая пропасть.

Я же уже не раз обжигалась. Вряд ли выдержу еще раз подобное испытание.

- Может, именно он твоя судьба? Стоит ли так упорно отгонять ее?

Бренна внимательно посмотрела на него.

- Кто бы говорил, – фыркнула женщина.

Дим не хотел об этом ни говорить, ни думать. Он не знал, что ему делать. Он разрывался от щемящего чувства близости Олайи и убивающего желания оказаться от нее как можно дальше. И никак не мог прийти к одному решению.

Ответ на раздирающие его душу вопросы пришел сам со туком в дверь промозглым холодным вечером.

Дим, как обычно занимающийся со своей старой раной на груди, которая упорно не желала заживать и отравляла его жизнь, натянул рубаху и пошел встречать поздних гостей.

- Нам надо поговорить, - Олайя решительно смотрела на него. Видимо, нелегко дался ей этот шаг. Впрочем, он не смог сделать даже этого.

Дим перешагнул через порог и закрыл за собой дверь, не желая приглашать ее в дом.