Серебряный. Под знаменем перемен

Еще он знал, что за его бегство с места казни император обвинил в заговоре против себя весь эскадрон летунов, полностью упразднив это подразделение карателей. Что по мнению Димостэниса являлось одним из самых нелепых и недальновидных поступков его величества. Имей он сам прежнюю власть никогда бы не позволил совершить правителю такую неадекватную глупость. Летуны всегда были бесспорным преимуществом императорских войск в борьбе против любых врагов. Будь то мятеж в одной из квот или война с соседим государством.

Правда, осознав свой промах, Аурино пробовал посадить на ярхов своих новых приспешников, но попытки обернулись неудачей.

Дим отпустил ярха, наблюдая как тот поднимается ввысь, растворяясь в темнеющем небе. Несмотря на то, что летуна уже очень скоро не стало видно, наездник не сомневался, что он вернется, как только увидит его зов.

Ему же нужно было переговорить со старейшинами Ордена Розы и найти дочь Конлета. Дайонте ясно указал ему дорогу и место, где он сможет встретить еще одну носительницу крови древнейшего рода. Только вот Дим не сомневался, что там его уже ждут и законники, и братья, и служители Ока. Каких еще своих псов, и в каком количестве его величество на него спустит? Однако вернуться в Мюрджен, не выполнив того, что он задумал, Дим не мог. Значит и выбора у него не было.

Где-то недалеко хрустнула ветка. Потом еще одна. Едва различимый шорох сбоку. Ночной лес полон всяких звуков, однако сейчас Дима окружали явно не лесные жители. И не надо было быть провидцем, чтобы понять, что, прячась в сгущающихся сумерках леса, к нему приближались огромные неприятности.

Все же он просчитался. Недооценил насколько разозлил Аурино. На этот раз посланники императора сработали куда более поспешнее и умелее. Чересчур поспешно и умело. Он даже не успел воспользоваться форой, дарованной ему ярхами.

Сила свернулась в тугой комок и уже знакомым импульсом ударила в виски. Включилась интуиция воина, заставляя его сделать шаг в сторону, отходя от дерева, за которым он стоял. Разрезая воздух в ствол врезался нож. Дим едва успел схватить еще сохранившую тепло чужой ладони рукоять, как на него из сумрака ночи прыгнула фигура, размахивая тяжелой секирой. Димостэнис всадил нападающему клинок под ребра с силой протащив до самого верха грудины.