Серебряный. Под знаменем перемен

Он был хорошо знаком с этой стороной дара своего воспитанника. Аурино был сильный эмпат, умеющий не только чувствовать эмоции других, но и внушать окружающим его людям свои собственные.

- Кодекс? – император повернулся к стоящей рядом Эдвире. Главе его личной гвардии хорошо досталось прошлой ночью. Было видно, что она еле держится на ногах. Однако Аурино был все еще слишком зол, чтобы позволить ей уйти или хотя бы сесть в его присутствии. Пусть скажет спасибо, что он ее не добил за подобный провал и крушение своих планов.

Воительница пожала плечами в ответ на немой вопрос своего повелителя.

- Эта та самая книга, за которой он уже однажды приходил. Вы мне тогда еще не поверили, - напомнил императору Татал, - и я знал, что он обязательно вернется.

- Что в этом кодексе столь важного, за что можно так рисковать жизнью?

- Думаю, он как всегда ищет ответы.

- Он их там найдет?

- Он найдет гораздо больше. Вряд ли он сам понимает, что оказалось в его руках.

- И что же? – резко спросил император.

Талал тяжело молчал. Правитель Астрэйелля посмотрел на воительницу. Эдвира едва заметно кивнула и сделала несколько шагов вперед. Дайонте бросил на женщину взгляд то ли жалостливого презрения, то ли участливого удивления, так обычно изучают подопытную зверюшку, когда-то сидевшую в клетке и вдруг вырвавшуюся из очерченного круга. Однако молчание свое прервал.

- Считается, что Вольмир Иланди и ваш дальний предок Ивард Эллетери столкнулись с некой силой, над которой так и не смогли одержать вверх.

- А на самом деле?

- Они всегда были врагами. И доподлинно неизвестно к помощи каких сил они вынуждены были прибегнуть, чтобы одолеть друг друга в их личном противостоянии.

- Ты хочешь сказать, что Димостэнис сможет победить меня с помощью этого уже давно забытого раритета?

Талал пожал плечами.

- Не знаю.

- Не ври мне, бывший советник, - угрожающе произнес правитель империи, - я сумею найти способ сделать твою жизнь еще более невыносимой.

- Вольмир писал кодекс для своих прямых потомков, закрыв его с помощью своего дара.

Император тяжело вздохнул. Он терпеть не мог все эти домыслы и сказания о временах прошедших и о предках их славных, считая сказками для детей.