Серебряный. Под знаменем перемен

Иногда ему даже казалось, что он ощущает на себе неизвестные, ненавистные ему взгляды. И он ждал лишь одного. Когда сможет насладиться агонией этого мира и будет смотреть, как тот скатится в Бездну, пусть даже это будут последние мгновения и его собственной жизни.

[1] Хэл - самый жаркий минор на Элиасе.

[2] Рашкуль – угольный карандаш.

[3] Ваджи – обращение к представителям неблагородного сословия в княжестве.

Часть 2

Глава 2

Приемная большого особняка утопала в роскоши. Дорогая мебель, ковры ручной работы, шелка и драгоценные камни.

Утром, едва Талла вышла на небосклон, управляющий лично явился в жилище Дима и сказал, что ему оказана большая честь и сам хозяин края прослышал о его работах и хочет сделать ему заказ. Естественно, желание самого работника никто не спрашивал, поэтому после двух сэтов бешеной скачки и невыносимой тряски он был доставлен в имение его светлости.

Эсса[1] Корнелли оказался совсем молодым человеком, аров двадцати пяти. Со скучающим, слегка высокомерным взглядом, отстраненной полуулыбкой на тонких, поджатых губах и ярким переливающимся ободком трех, а то и всех четырех стихий вокруг зрачка.

- Так ты говоришь – неодаренный? – в который раз уточнил у пришедшего работника хозяин дома.

Дим, который еще в самом начале разговора поведал тому сказку ту же, что и своему управляющему, в очередной раз кивнул.

- Да, ваша светлость, - покорно вздохнул он.

- Ладно, - наконец произнес эсса Корнелли, - Авир, покажи ему то, что мы хотели бы заковать в защитные плетения. Пусть начинает работать.

Мужчина, к которому обратился его светлость и который, как уже понял Дим, был главным распорядителем молодого вельможи, бросил удивленный взгляд, но не стал перечить, лишь учтиво поклонился. От Дима не укрылась эта легкая заминка, однако и придавать ей какое-либо значение он тоже не стал. Ему не было дела до причуд местных богатеев, ему надо было лишь выполнить свою работу и навсегда забыть об этой ничего не значащей для него встрече.

Управляющий провел Дима по имению, показал постройки и земли, которые нуждались в дополнительной защите, а также несколько объектов в доме.

Весь день Дим ощущал нервозность. Она мешала его работе, сбивала руку, чертящую линии, самое главное яркой нитью прожигала вялое равнодушие, поселившееся в его душе. Он пытался понять, что так выводит его из себя. Однако ничего конкретного так и не надумал. Возможно его нервировал удивленный взгляд, который распорядитель бросил на своего хозяина. Или сам эсса Корнелли.