Зельевар. Буйный рост.

Тогда, я не выходя из состояния взгляда мудреца, на пределе концентрации подключил боевой транс и вот тогда, я смог уловить откуда шёл звук. Держать и боевой транс, и взгляд мудреца, я мог только подключив все свои силы, да и то, не долго. Задевая плечами стены и чуть ли не спотыкаясь, я понёсся со всех ног на доносящийся шёпот, который всё усиливался, пока я погружался в местные катакомбы.

Наконец-то я подошёл к двери, из-за которой были слышны какие-то завывания и очень громкий речитатив. Вот только мой взгляд мудреца выключился, за мгновение до того как я сам должен был выпасть из него из-за перенапряжения.

Я вспомнил, сферу антимагии и нападение на наше поместье. Я уже давно понял, что тем самым так называемым учителем из моего детства, был я сам. Я, из другого мира, из другой жизни. Благодаря своей развитой памяти и блокноту низирийцев, я смог кое-что вспомнить, но довольно обрывисто и смутно.

Эпизод со сферой антимагии, поднял во мне волну ярости. Я понимал, это мы тогда расправились с Когтеронами, но сфера антимагии – это слишком для них, после учения у деда я это понял твёрдо.

Шорох шагов сзади, оповестил меня, что мои спутники нагнали меня, чувствуя их поддержку, и обуздав свою ярость я шагнул к комнате.

Открываю дверь, и вижу довольно широкий зал с кучей трупов. Вдоль стенок ниши с масляными лампами, а в центре, на потолке огромная люстра с большим количеством свечей, освещает пентаграмму, вписанную в другую, перевёрнутую пентаграмму.

Все тела лежат в форме круга у внешней магической фигуры. Их кровь втекает в канавку, что ведёт к правильной пентаграмме и окружает её. За этим кругом мертвецов, у каждой конечности обеих звёзд, лежит тело человеческой фигуры в тёмном, коричневом балахоне с окровавленным кинжалом в руках. Их кровь, втекает в другую канавку, что образует круг у перевёрнутой пентаграммы.

Только тут до меня доходит, что шёпот многих глоток, до сих пор слышится в комнате и его громкость всё нарастает.

Единственные ещё живые разумные, эта фигура в чёрном, украшенном золотистым шитьём балахоне, которое формирует на нём какие-то непонятные символы. Основной голос в этом шёпоте, принадлежит именно этой фигуре, в центре правильной пентаграммы.

У ног оставшегося в живых ритуалиста лежит девушка, она с ужасом крутит глазами во все стороны, но не шевелится.