Изнанка. Том 2.

Во второй руке он держал развернутое письмо с неаккуратным почерком, будто бы писавший мыслями очень торопился, что рука не поспевала. Он медленно отнял пальцы ото лба, еще раз пробежался по ключевым строкам и тяжело, очень тяжело вздохнул. Офелия мертва, а это значит тот мост хрупкого мира, что она собой олицетворяла только что рухнул. Он считал себя мудрым человек, а поэтому, как и мудрый человек, он должен был готовиться к предстоящему. Только вот вопрос был в том, как готовиться. Точнее - чью сторону принять. Как бы да – он с Сендами, но Красс все никак не мог понять почему.

Не было у него никаких обязательств перед Гидеоном, не было долгов или что-то в этом роде, просто в какой-то момент они сошлись мнениями, характерами, или как вообще зарождается неравная дружба, больше похожая на наставника и его последователя лишь чисто в силу возраста. Возможно, вся формальность заключалась в том, что Гидеон не презирал его, как иные, считающие легата за выскочку, не знающего собственного места. Вот только сам Красс такую судьбу не выбирал, он на самом деле все также желал жить в глухой деревне, в глиняном доме с соломенной крышей, да скотом за хижиной в сарайчике. Обстоятельства так сложились. Обстоятельства, что еще совсем в детском возрасте проявились огромной силой, которой не каждый мог обладать. Обстоятельства, которые породили зависть в простых умах, и презрения в чёрствых воспитаниях. Даже родной отец, после смерти матери от тяжелой лихорадки, которую можно было вылечить в два счета, только если у тебя имеются деньги, стал его ненавидеть. «Это я должен был быть одаренным, это я должен был вершить подвиги, ты украл мою судьбу. Ты недостоин этой силы. Иначе бы ты спас ее» - однажды он заявил спьяну и сильным замахом разбил ему губу. Следующий раз он уже сломал ему руку. Еще через время начал регулярно избивать, пока однажды легат огромной злостью одним махом не отшвырнул его к стене так, что в его глазах навсегда поселился страх перед собственным сыном. Собственно, быть может, причина была еще и в том, что сам отец когда-то имел зачатки магии, и даже показывал большой талант, но что-то затем в его жизни надломилось, и уровень его составил местного деревенского как бы шамана. Почву восполни, из коровьи спинки червей вытащи, дождь вызови, и то не всегда – на этом закончили. Вот и обида, вот и гнев под страхом. Впрочем, даже под этим страхом он не сильно старался скрывать свою злобу и обиду. Только форма вреда перешла из рукоприкладства до жала слов.