Изнанка. Том 2.

Она прижалась к нему и рукой взялась за его ладонь; колени опустились, и только сейчас я обратил внимание на то, что живот ее слегка выбивается. Сначала я отрицал; затем ударился в счет, даже использовал для этого пальцы, как дитя; покачал головой; еще раз задумался; снова пытался отрицать, но было уже сложно; наконец принял, за невозможностью контраргументов. Как можно описать состояние, когда ты желал человеку только счастья, и когда видишь его в нем, тебе вдруг становится и радостно, и грустно, и тоскливо одновременно, потому что это счастье дал не ты – я, право, не знаю.

С тех пор минул уже целый месяц. Я оклемался; отошел. Старался не думать об этом и лишь радоваться за нее, но грусть - она, особенно у молодых, такая: возникает внезапно и сосет нутро, пока не сделав определенное усилие над собой, не прогонишь ее, а не сделаешь, так и сгниешь изнутри. Нет, я не давил все это в себе своими способностями, ведь всякое явление в настроении человека не что иное, как химическая реакция в его теле, а значит этим можно управлять.

Но, если я буду это в себе удалять, то вскоре, сам того не замечу, как стану чем-то подобием бесчувственной оболочки, убив в себе человека, поэтому обходился лишь тем, что есть в каждом – терпением, на дне чего, как мы знаем, оседает золото. Хех…

И все же, сейчас, вспоминая Ильворнию, порою невольно впадаю в меланхолию. В тот момент, там, в лесу, когда мы стояли с ней вдвоем, заключая друг друга в объятия, я погрузился в омут со своим желанием.

Желанием иметь семью, иметь дом; косить траву, разводить овец, да сидеть у очага вечерами, и состариться таким образом. Не ходить же мне вечно в наемниках…

- Вышло, что надо! – облизывая деревянную ложку, произнес Колпак, снова он вывел меня к настоящему.

- Слушай, а ты никогда не думал о доме? – прервал я трапезу на вопрос. – То есть не о своем прошлом доме, а о будущем. Точнее тебе не надоедает такая жизнь? Без своего места; вечно куда-то мы движемся; что-то делаем.

Не отвечал он с полминуты, плывущим взглядом, смотря в одну точку. Затем, все так же, не отрывая взгляда, заговорил монотонным, на грани шепота, голосом.

- Я уже давно для себя решил, что, чтобы быть дома не обязательно иметь дом. Это всего лишь конструкция из кирпича и дерева; не более. Я вообще для себя давно решил - погоня за чем-либо, да, губит и дурманит голову так, что ты, окунувшись в это раз, вряд ли всплывешь.