Изнанка. Том 2.

В итоге, не справившись с завязью, он под отборнейшую брань, которую я только слышал, увлажнил штаны. Разочарованный вздох; быстрое движение руки и кинжал торчит из его глотки; прыскает артериальная кровь. Закончив работу наружным, пришла пора приступать к внутренним. Принял визуальные сигналы и глухим движением медленно отворил дверь одного из домов. В уши ударили звуки похоти. Еще раз, обменявшись сигналами, одним движением ворвались внутрь, взяв врасплох лиходеев. Только вот эти, к нашему большому удивлению и сожалению, были не пьяны, поэтому справившись с первой растерянностью, они встретили нас сопротивлением.

Завязалась драка. Нас трое, их пятеро. На момент мне показалось, что разведка сработала скверно, но не было времени и возможности развивать эту мысль далее. Лязг металла; полуголые и крикливые девушки выбегают наружу; летит и трещит мебель и все, что попадает под руку дерущихся; топот тяжелых мужских ног о деревянные полы добавляет вакханалии своих причуд. Делаю маневр – первый пал, держась за, разрезанное вдоль, лицо. Резкий поворот, одновременно с этим левой рукой подхватываю рядом оказавшийся табурет и запускаю его, опрокидывая с ног другого. Делаю шаг к нему, но получаю удар в спину. Благо неприятность пришла вдоль и кончиком, от чего был всего лишь порез. И все же, даже при таком конфузе, я не стал прибегать к своим способностям, сохраняя свою обычность. Спина почувствовала влагу, и прикосновение одежды обжигало. Неприятно, но в горячности боя это сразу же забылось. Наши мечи не успели скреститься, как тут, откуда не возьмись, с криком во всю глотку, горизонтально летит Колпак и сносит моего, казалось бы, оппонента. Они катятся куда-то в сторону. Мысль одна за другой пролетают в голове: «если он тут, а их было пятеро за минусом одного, то он победил своего и пришел мне на помощь. Значит где-то должно быть…». Верчу головой и понимаю, что он, в целях помочь мне, ринулся сюда, оставив своих врагов. Как итог, я остался один против двоих. Мы не стали размениваться многозначительными улыбками, дразнилками или что-то в этом роде, а бросились как заправские «четкие гаражные авторитеты» друг на друга. Даже лишились своих орудий, орудуя руками и остатками, кажется, бывшего стола. Ножка в моей руке, по моим представлениям, должна была превратиться в смертоносное оружие, но, как бы там ни было, палка есть палка. Это же не специальная дубина, в конце концов. Я бил их, они били меня; они падали и вставали, я падал и вставал.