Новый Поттер

Пусть я не мог приподнять себя на руках поначалу… да даже просто согнуть руки! Пусть! Зато я мог напрягаться и пытаться! Первые пару дней даже локти почти не сгибались, но потом я мог согнуть руки всё больше и больше! Максимально долго держа себя на весу на согнутых руках, я таки добился того, что подбородок смог коснуться заветной перекладины. Также было и тут. Не важно, получается или нет, главное — пытаться и напрягаться. “Мышцы” всё равно работают. Сейчас же у меня на среднем пальце доказательство этой теории.

Огонёк едва заметно колебался.

Это была просто чересчур раздувшаяся искра, но… она была! Вот, что главное.

“Убирай.”

Печально глянув на светло-голубую искорку, я махнул рукой.

— Нокс.

“Тренируйся вызывать его. Нужно достичь уровня, когда у тебя он станет получаться с первого раза,” — подсказал Том.

“Хорошо…”

Нужного результата я смог достигнуть только через четыре дня, наконец-то начав более-менее уверено вызывать огонёк, после чего Том сказал держать его максимально долго, стараясь подавать больше сил.

Я старался, однако конечный результат был достигнут лишь через месяц. Нужным результатом Том посчитал мощный огонёк-фонарик, появлявшийся из сложённых щепотью пальцев, каждый из которых сиял своим огоньком, раза в три больше, чем мой первый.

— Агуаменти, Агуаменти, Агуаменти… — стал твердить я новое заклинание, которое назвал Том. Он решил изучать достаточно простые (угу, ещё бы мы учили сложные!), но полезные чары. Люмос, дабы всегда можно было подсветить, Агуаменти, чтобы всегда была возможность попить, следом шло Инсендио, дабы можно было зажечь огонь, потом должны были быть Алохомора и Вингардиум Левиоса.

С Дурслями было более-менее спокойно. Пусть я этих людей и успел тихо возненавидеть, но всё-таки они не настолько сильно меня доставали, как, наверное, канонного Поттера. Хотя бы то, что Дадли с компанией достаточно редко ко мне лезли, уже было весьма приятно. Почему редко? Гм… потому что кузен хоть и понимал, что деваться мне пока некуда и делать всю школьную программу за него я так или иначе буду, пока он мне будет таскать еду, но всё-таки также знал, что если меня сильно избить, то я попросту не смогу писать.

Уже был такой случай, когда они мне сломали пальцы. Дадли тогда не скатился на двойки только потому, что записывал под мою диктовку, и даже извинился, стащив из холодильника аж целую палку колбасы.

Почему я не сопротивлялся? В прошлой жизни я умел драться. Не воздушно-десантные войска, но тоже кое-что мог.