Дракон Нерождённый

Потом он рассказал ей всё, поведал о той ночи, когда что-то овладело учителем и Оби чуть не погиб; как с небес явился ангел, оградивший от опасности. Как юноша получил миссию.

— Крылатый человек пришёл с неба и сказал тебе, что ты особенный?

— Ангелы — не люди. Я видел существо в длинных одеждах и сияющей броне, белый капюшон скрывал его лицо, но над головой пылали нимбы, а за плечами было шесть крыл, сотканных из чистейшего света… он назвался Ундариэлем, Эхом Молота, Гласом Господним. Спас меня и приказал исполнять Замысел Господа-Кузнеца.

— Крылатый человек пришёл с неба и сказал тебе, что ты особенный, — повторила Улва, не понимая, где ошиблась.

Он улыбнулся, совсем чуть-чуть, но от этого на душе у неё полегчало.

«Дурак», — думала орийка, — «думаешь, что удержишь щит надо всем миром, а на самом деле слабый, мягкий».

— Значит, магом ты не станешь. А кем тогда?

— Кем пожелает меня видеть Он.

— Опять! — От её крика в гроте родилось эхо. — О бестолковый олений пердёж! Сначала твоей жизнью командовал мой дурной старый отец, а теперь ты решил вручить её в руки… кого? Невидимого бога, посылающего крылатых людей?! Ты сам-то не хочешь решать?!

— Все мы во власти Его, даже если не осознаём…

— Сколько рёбер тебе не жалко? Могу сломать все, ты же исцелишься? — Когда у неё заканчивались слова, Улва всегда переходила на язык кулаков.

На это Оби лишь шмыгнул носом.

— Как только смогу, продолжу путь, мне нужно в Алиостр, — там начнётся служение. Если я этого не сделаю, очень много душ будет утрачено, что недопустимо. Такова моя миссия.

Она собралась с силами.

— Тогда я с тобой. Сюда дошла и дальше пойду.

— Тебе нельзя.

— Крылатый люди запретили?

— Нет, но это совсем другой мир. Женщина-воин, язычница…

— И мальчишка со слезливыми глазками.

— Улва, — он посмотрел очень пристально, — я всё отдал бы, чтобы остаться дома. Хоть ты воплоти мою мечту, лети назад, живи и будь счастлива.

Она больно щёлкнула его по носу.

— Я с тобой.

— Но почему? Это только моя миссия…

— Потому что ты мягкий и слабый, а я сильная и упорная. Смирись, ведь этому учит твой никчёмный бог, верно? Смирению, — усмехнулась орийка.