Дракон Нерождённый

— Ни пожрать, ни нажраться с дороги!

Она явно переигрывала, просто чтобы отвлечься от зеркал, постоянно двигавшихся над головой. Одно из них как раз опустилось плавно и сквозь просторную раму выплыл Гед Геднгейд.

Как и многое другое в Керн-Роварре, он не соответствовал чужим ожиданиям. На Майрона воззрился не суровый старец, давно переживший отведённый человеку срок, а мужчина в зените, породистый аристократ, жгучий брюнет, одевавшийся дорого, но неброско, со вкусом. Он парил над полом, задумчиво подкручивая ус, оглаживая бородку, — стало понятно, на кого пытался походить Илиас Фортуна, — а над его теменем парила сфера, источавшая мягкий свет.

— Я здесь, — сказал Майрон только чтобы нарушить тишину, хотя то было против этикета.

— Наконец-то, — ответил великий маг. — Будь на то моя воля, ты оказался бы здесь намного раньше. Но, видимо, глупость человеческая не минует никого, — всегда тянем до последнего.

— Были обещаны ответы.

— Сразу в бой? Похвально. Ответы будут получены, — заверил Гед Геднгейд, — чуть позже. Как только ты был найден, я разослал призыв. Волшебники со всех концов света скоро соберутся здесь, и будет провозглашено важное. Ты поприсутствуешь, Майрон Синда, и узнаешь больше чем они по итогу. Но пока что придётся немного обождать.

Великий маг не просил, но сообщал, — Майрон прекрасно всё понял. Полностью осознавая, перед кем стоит, он, тем не менее, дал волю гневу:

— Я ожидал, что хоть здесь не будет того балагана, в который волшебники превращают свои жизни: недомолвки, недоверие, смутные обещания.

Густые чёрные брови великого мага чуть-чуть, на толщину ногтя опустились:

— Многие платили жизнями и за меньшее.

— Не надо мне грозить.

— Грозить? — Одна бровь Геднгейда прямо-таки взмыла вверх на две толщины ногтя. — Гостю? В горах? На такое способен лишь безумец.

Он не продолжил, но седовласый прекрасно ощутил невысказанную мысль: великаны не грозят лилипутам, — много чести.

— Какие у вас обоих взгляды суровые, я прям дрожу.

Мужчины повернулись к Райле, которая правильно выбрала слова и улыбку чтобы «обезоружить» их. Напряжение спало.

— Возможно, нам следует начать заново, — предложил хозяин Керн-Роварра, — с тебя, милое дитя.

— Что?

— Ты была приглашена, дабы я наконец смог извиниться перед тобой.

Она не поняла, посмотрела на Майрона, но тот выглядел столь же удивлённым.