Дракон Нерождённый

Правда, когда на следующий день Верховная мать встречала Кельвина, сердце всё равно предательски ликовало, и руки тянулись, чтобы коснуться его.

***

Однажды вечером, — время в темноте мерялось хором заводских свистков, деливших смены, — наёмники вернулись втроём, весёлые и шумные, с парой ящиков чего-то крепкого. Вернее, Маргу, нёсший ящики, хранил обычное молчание, тогда как Шираэн эаб Гурдвар и Кельвин Сирли, смеялись и пели. Поставив ношу, орк стянул с головы капюшон и его лицо блеснуло.

Светло серый металл с матовым отблеском хорошо сочетался с живой кожей, в которую протез переходил плавно, будто был слит с ней воедино.

Кузнецы восстановили прежнюю линию челюсти и создали больше полусотни острейших зубов, металлическое горло изгибалось как живое, заплатки перетекали с него на ключицы, закрывая шрамы.

— Покажи им, покажи! — Радостная Шира передала орку стальной стержень толщиной с палец.

Маргу распахнул пасть, внутри полыхнули руны, и челюсти сомкнулись.

— Как сосиску! — залилась смехом чародейка.

— Не уверен, что он и раньше так не мог, — подметил Кельвин с сомнением.

— Стало быть, работа завершена, — заключил коренастый лысый мужчина с грубыми чертами лица. — Восславим Элрога!

Тот поздний час Верховная мать как раз проводила в беседах со своим другом и верным соратником Хиасом. Некогда пьянствующий садовник при последнем монастыре Звездопада, теперь он вёл боевых монахов и называл себя пророком Пылающего. На лбу Хиаса виднелась татуировка красной звезды, один из лучей которой тянулся через весь скальп до затылка.

— В таком случае, с вашего дозволения и с божьей помощью, я завершу подготовку дальнейшего пути, матушка.

— Благословляю.

Монах поклонился и заспешил прочь, а хмельные наёмники пригласили себя за стол и расставили бутылки. Они были веселы и легкомысленны. Вид искренне смеющегося Кельвина приносил жрице радость, однако, чувство неловкости росло, ведь Самшит не умела пить.

Маргу влил в пасть пива, но отчего-то не проглотил и напиток стал вытекать сквозь зубы.

Орк отодвинул бутыль и уставился на Самшит тёмными, холодными глазами акулы. Она же пыталась найти в себе то изначальное отвращение, которое так незаметно иссякло. Жрица всё ещё видела чудовище морей… но что-то переменилось.

Когда голова Кельвина Сирли стукнулась о столешницу, почти все бутылки густого, крепкого пива, были уже пусты.

— Надо же! — воскликнула Шира. — Так быстро? Даже второй ящик не вскрыли!

Мужчина что-то неразборчиво пробормотал.