Дракон Нерождённый

Потолок в гостиной был несколько ниже, чем в лавке, но комната выглядела уютной, жилой, была хорошо обставлена. Гостей усадили за низковатый стол, и хозяйка, пожилая женщина-гном принялась расставлять тарелки. Она властным движением глаз принудила Ширу помогать, а когда дело было сделано, удалилась.

— Твоя мама не составит нам компанию? — спросил Кельвин.

— Она никогда не участвует в деловых встречах, а это, — как раз одна из таких. Несмотря на кружевные салфетки. И начинай уже говорить, что с тобой произошло?

Одноглазый вздохнул:

— Не могу.

— Тогда я спрошу у неё. Почему он выглядит так, словно одной ногой уже в могиле?

— Я…

— Полегче, Шира, госпожа Самшит тут не причём.

— Неправда, — тихо, но твёрдо возразила Верховная мать. — Кельвин пострадал, спасая меня и моих спутников. Он сражался против ужасов древности, бессмертных великанов, полных ядовитой скверны.

— Вот, чем ты занимаешься без меня?! — вспыхнула магесса.

— Сказала так, будто наше разделение было моей идеей!

— Вот, опять! — всплеснула руками Шира.

— Что?

— Сказал так, будто я тебе изменила!

— Ради всех богов!

Старый гном сосредоточенно жевал тушённую с трюфелями крысятина и слушал вполуха, но Самшит оставалось радоваться, что румянец на тёмной коже был не так заметен. Вот беломраморная кожа волшебницы сейчас пылала красным.

— Выдохните, дети, — посоветовал, наконец, Дольф эаб Гурдвар. — И начинайте говорить, а не кричать.

Им потребовалось время чтобы посидеть и помолчать, переводя дух, но первой заговорила Шира.

— Наверное, святая мать…

— Можно просто «матушка».

— Сойдёмся на преподобной матери. Вероятно, вы уже знаете, что мы с Кельвином знакомы давно и тесно, — карие глаза смотрели пристально, — через многое прошли вместе. Но в начале прошлого года Галантерея предложила мне миссию, которая не подразумевала его участия. Кое-что очень узкоспециализированное, простите мне этот научный язык.

— Что вы, что вы, минимум негатива.

— Ты могла отказаться, — произнёс наёмник, видимо, продолжая разговор, который они начали очень давно. — Как бывало не раз, когда меня или тебя хотели послать в одиночную миссию.

— Не на этот раз!

— Почему?

Вороные брови Ширы приблизились к переносице, полные губы поджались, и слова Кельвина вернулись к нему:

— Это между отрядом, нанимателем и мной.

— Дети, — выдохнул старый гном, отхлебнув пива из пинты.