Дракон Нерождённый

Они двигались весь день с редкими передышками, а ночью устроились под скальным козырьком, выступавшим прямо из земли. Вокруг росли гигантские папоротники и цветы в человеческий рост, чахлый костерок едва грел. Ночь казалась спокойной, так что, оставив стражу на Молха, Гариб укутался в шубу и прикрыл глаза ненадолго.

Он проснулся спустя три часа, сразу коснулся ножа, жезла, огляделся. Молх был рядом, точно там и точно в той позе, что и три часа назад.

— Всё тихо.

— Тихо, — повторил Гариб шёпотом и медленно встал, ощущая скованность в теле.

— Но я чувствую запах.

Он приблизился к краю козырька, к папоротникам, постоял несколько ударов сердца, вскинул голову. На скале пылали немигающие глаза и блестел оскал. Некромант ударил Разверзателем Плоти, но существо мгновенно сбежало.

— Это оно! Клянусь именем Зенреба!

Молх бросился к нему, открывая бурдюк, и вовремя, — папоротники разошлись словно от порыва ветра. Огромный чёрный силуэт выметнулся к костру, кровь из бурдюка ударила навстречу, превращаясь в копьё, свистнули громадные когти, копьё рассыпалось, а второе пронзило пустоту, ибо гость метнулся обратно.

Вдали раздался душераздирающий рёв.

— Как…

Одним ударом сердца спустя оно вернулось, выскочило из зарослей, рявкнуло и крутанулось мельницей. Когти завыли, кромсая воздух, а Молх с парой кровяных клинков едва поспевал отбиваться. Оно смело его, швырнуло прочь и ударило по некроманту. Гариба спасло то, что он успел сунуть пальцы в мешочек на поясе и развеял перед собой щепоть костной муки.

Заклинание Щит Праха пробудилось, останавливая один могучий удар, второй. Каждый из них отдавался в теле человека, словно его колотили дубинами, но Гариб держал плетение. Смазано мелькнули глаза твари, она отшатнулась, закричала и вновь исчезла.

Некромант замер в напряжении. Вновь раздался ужасный рёв далеко-далеко. Как же быстро двигался ночной гость! В любой миг он мог вернуться, стоило только потерять бдительность…

Молх зашевелился, стал подниматься. На его груди зияло три длинных раны, сквозь рваные края виднелись рёбра.

Будь он человеком, кости не вынесли бы удара такой силы.

— Давай сюда, за щит.

— Выдержал?

— Очевидно, — сказал Гариб тихо, — как и твои рёбра. Но муки надо больше, плетение быстро её сжирает.

Брат по несчастью перешёл некроманту за спину. Кровь из бурдюка сама собой перетекала по воздуху к ране, густела там и превращалась в чёрную коросту. Они ждали достаточно долго, слушая звуки ночного пира.