Дракон Нерождённый

Этот огромный яркий город непристойно развалился на берегу моря словно куртизанка, разбросавшая ляжки перед крепким матросом; мировая столица расписных стен, искусных ювелиров, самых экзотических и чувственных удовольствий. Илеас был единственным из великих городов Аримеады, находящимся на большой земле, и с седых времён им владела династия змеиных повелителей Шакушан.

Корабль двинулся прямиком к Цепным вратам, через которые в порт изливался полноводный Темер. Цепи были опущены, позволяя свободный переход из солёных вод в пресные и вскоре корабль разделил путь с сотнями других.

На высоких каменных набережных стояли многочисленные дворцы похоти, обвешанные красными фонариками и окружённые фруктовыми садами; многоэтажные, шумные, весёлые, расписные. Из их окон матросов зазывали яркие женщины и мужчины всем виданных видов и рас, — «жрецы» и «жрицы» богини любви Земун. На многих балконах и террасах клиенты открыто предавались сладострастью в объятьях лучших куртизанок мира.

Зиру надела плащ с глубоким капюшоном и поднялась на верхнюю палубу. Солнце дарило свет и тепло не по-осеннему щедро, но в этом городе всегда было так: изумрудная свежесть жизни весной, ослепительный зной летом, бархатная нежность осенью и лёгкая прохлада зимой. Благословенный сытый край, беззаботный и яркий, а на архипелаге было ещё жарче.

Зиру помнила Илеас, и он её тоже не забыл. Хотя и не узнал сразу. Убийца подошла к фальшборту и облокотилась на него, ссутулившись.

Скоро по палубе зашаркала хромающая походка. Его близость порождала «чувство темноты» даже посреди яркого дня.

— Красивый, правда?

— Город, прекраснейшая госпожа? Не знаю. Слишком пёстрый. Слишком радостный. Слишком страстный. Мне гораздо сильнее нравился Парс-де-ре-Наль.

— Фу, — скривилась в череде ужасных гримас Зиру. — Бывала. Огромный гнойник на теле мира, грязный, пропитанный мочой и рвотой, чадящий тысячами труб, такой громадный, но такой тесный, что люди живут друг у друга на головах, а по загустевшей от нечистот реке можно бегать.

— Всё так, прекраснейшая госпожа, — ответил колдун бестелесным шёпотом, — но это меня в нём и привлекало.

— Как такое может нравиться? Даже Маркун… хотя, нет, с Маркуном мало что сравнится. Но Парс-де-ре-Наль?.. Почему?

Колдун промедлил, следя за красивой женщиной, что махала им с третьего этажа дорогого лупанария.