Дракон Нерождённый

Не буду жалеть, не буду страдать, не буду раскаиваться в том, что больше не моя вина. Я устал расчёсывать старые раны, я свободен впервые за долгое, долгое время.

— Но ты в заточении.

Майрон протянул к стеклу бронзовые пальцы, коснулся и от них во все стороны побежали трещины. Прежде чем зачарованная преграда рухнула, он прервал связь и трещины стали исчезать.

— Освободиться легко, но зачем, если надо просто обождать. Они сами выпустят меня.

— Ты уже не волшебник.

— Нет, не волшебник, — он усмехнулся, но это больше походило на волчий оскал, — ну и что? Я всё ещё последняя дикая карта Хаоса в исхудавшей колоде.

Они по глупости инициировали Конец Света, рвать их матерей, и не знают, что делать. Поэтому я здесь, в Керн-Роварре. Скоро они совершат ещё одну ошибку.

— Какую? — спросил освежёванный.

— Попросят меня о помощи.

Майрон прикрыл глаза и сосредоточился на Дыхании Пятом.

***

Шаги были семенящие, шаркающие, перемежались стуком.

Кто-то слабый, но торопливый шёл по коридору меж зеркал. Он остановился напротив камеры Майрона и некоторое время просто ждал.

Седовласый завершил дыхательное упражнение и вынырнул в полное сознание, открыл глаза. По ту сторону барьера стоял серый человек с «грифельными» глазами, он держался за посох горбился под тяжестью ноши. Огромная книга висела теперь на широком кожаном ремне сбоку.

— Ты холлофар, — предположил Майрон, — иначе я смог бы увидеть твою ауру.

— Хм. — Хранитель Истории коснулся преграды, разделявшей их, и та лопнула как мыльный пузырь. — Пойдём, юноша, я хотел бы поговорить с тобой.

— Не обижайся, но когда я захочу почитать хроники…

— Ах, жаль, жаль, ну что ж, твоя масть, — твоя власть, как говорится. — Тут серый человек звонко хлопнул себя по лбу. — Ой, прости, я совсем забыл представиться, голова уже не та! Имя: Жар-Куул. Я правнук Жар-Махмаада, отца Жар-Клумаада, отца Жар-Саара. Вам, юнцам, свойственно коверкать имя моего отца, говоря: «Джассар», а не так, как надо.

Я уже почти привык. Ну юноша, прости, что потревожил. Раз у тебя нет времени на старика, то позволь откланяться.

Серый человек пошёл обратно, всё также шаркая, торопясь, стуча посохом.

Майрон просидел на зеркальном полу несколько ударов сердца, поднялся и молча последовал за ним.

Глава 7

День 19 месяца окетеба (X) года 1650 Этой Эпохи, небеса над Седым морем.