Первый танец Рапсамаш

– На что же поменял свою жизнь наш маленький любитель поторговаться? – один из сидящих напротив Гедара – змеелюд-купец из не так давно посвященных – с интересом и какими-то, показавшимися Гедару нервозными, резкими движениями водил головой из стороны в сторону, осматривая присутствующих своими зловеще-зелеными, с хищными вертикальными зрачками, глазами.

– Нифистоль смог найти и принести нам три обелиска из чистого алофарита, что сокрыты были от нас столь долго.

Зердраба чуть ли не вскочил со стула.

– Проповедник, так это выходит, что мы можем…

– Да, брат мой, мы можем не только ослабить заточение Его, но и утолить голод Истины, принеся частицу Её прямиком в несовершенный мир наш. Что же это, как не сама Воля Его?

Зал наполнился гулом радостного обсуждения, Гедар лишь молча наблюдал за оживившимися единоверцами, как вдруг Анирвала выхватила спрятанный в одеяниях тонкий стилет и угрожающе взмахнула им, рассекая воздух.

– Кто… Кто это сделал? Кто убил Нисти? – она воткнула стилет прямо в стол, оставив его торчать, – Этот всезнайка-волшебник? Или другие его прихвостни? Та брюзга с арбалетом?

– Слабые глазами следуют за слепцом, что кричит, что видит лучше всех, но ведет он их лишь к обрыву.

– Это будет весьма сложный ритуал, господин, нужно много приготовлений и жертв, – Зердраба восхищенно смотрел на старика.

– Сие обдумал я, брат мой, и планом своим поделюсь. Как только Воля его носителя своего обретет, – Проповедник взмахнул руками, и все чаши разом наполнились густой оранжевой жидкостью, – Испейте же, да избраны будут достойнейшие.

– Да исполнится Воля Его, да принесет она Истину, – каждый, кроме Проповедника, поднял и опустошил предназначенную ему чашу.

Пара секунд молчания были прерваны, ожидаемо, Анирвалой.

– Ой, ой, я чувствую! Чувствую!

– Что ты чувствуешь, сестра?

– Чувствую, что не я в этот раз избрана Им. Мне так грустно от этого, господин, кто бы мог утешить меня?

Гедар с презрением посмотрел на кривляющуюся ведьму. Как ее вообще приняли в круг посвященных? Ей самое место среди низших послушников, прибирать казематы и читать самые азы их веры… Вдруг, его шею, ближе к правому плечу, пронзила сильная, обжигающая боль.