В Цепях Вечности

Казалось, у него заледенел весь живот, и холод вот-вот скует сердце.

Лурин бросился вслед за ними по раскаленному, жгущему даже сквозь подошвы сапог песку. Но сзади их схватило и сдавило так, что затрещали ребра.

Лурина подняло над землей. Огромное щупальце, в которое превратилась колонна Храма, понесла его прямо в открывшийся вход.

Пустыня и небо перед глазами прыгали вверх-вниз, но Лурин все же увидел, что наемника с девушкой постигла та же участь. Храм-осьминог потащил их в свою раскрытую пасть.

* * *

Толстые, скользкие щупальца несут Карта, Венору и Лурина в темный проем. Едва они оказались внутри, как удушающие объятия щупалец исчезли.

Лурина бросило в угол на твердый каменный пол. От удара перед глазами поплыли разноцветные пятна. Принц словно парит в пустоте, в безвременье. Перед глазами поплыли картины его жизни с самого детства. Каждая картинка – как отдельный мыльный пузырь, возникает, показывая Лурину одно воспоминание, и беззвучно лопается, обдавая его ледяными брызгами.

Один из пузырей, крупнее других, показал то, о чем рассказывал в таверне Галивос. Высокий черноволосый здоровяк – его отец, Картодалор Богоборец – с искаженными безумной ненавистью глазами рубит мечом молодую женщину – свою жену и мать Лурина.

Не в силах вынести это зрелище, Лурин бросается на него, но в лицо врезается что-то тяжелое, и принца отбрасывает к стене. В плечо ему проникает тупая боль…Но на него вдруг снизошло озарение – на самом деле, ему не больно…это эхо боли настоящей.

Карта захлестнуло чувство падения. Край высокой башни остался наверху и стремительно отдаляется, а он проваливается в пустоту. Его живот разрывает от боли, кричащей что все вокруг пропитано магией.

Он инстинктивно развел руки в стороны, и тут же…падение резко прекратилось. Что-то сильно дернуло за руки и за ноги, едва не выдернув ему конечности из суставов.

Он застонал. Боль оказалась страшной, старой и всеобъемлющей, словно он пребывал в таком положении целую вечность.

Что происходило дальше, он видел словно сквозь туман. Он висит, раскинув руки, как птица в полете, и одновременно – сражается. Сквозь черно-красную пелену он увидел себя со стороны. Его клинок с размаху пронзает Венору, из груди девушки бьет алый фонтан, заливая его самого.