В Цепях Вечности

После легкой трапезы еды в седельной сумке почти не осталось.

Он развязал висящий на шее шелковый мешочек, и камни-глаза с легким постукиванием выкатились на ладонь.

Четыре камня. Небольшие, неровные, но гладкие. Один синий, два – мутно-зеленые, как трясина в болоте. Последний камень – красно-коричневый, цветом напоминает освещенную закатом скалу.

Обычно они испускают слабое сияние, но, когда к ним приближался Лурин, оно делается ярче. Так случилось и теперь – камни засияли у него в руке так, что на лице начали играть блики света.

Последний раз Лурин их использовал по просьбе Твердогора, чтобы уничтожить нападавших на замок драконов с седоками-таскандцами и повысить урожай на полях на западе Данмара.

Лурин чувствовал ненависть отца, видел, что тот воюет лишь ради наживы и честолюбия. Он решил забрать половину камней. А оставив три камня в часовне, Лурин знал, что лишь разозлит Твердогора – король увидит камни, но не сможет ими воспользоваться: наибольший эффект они дают лишь все вместе.

Принцу не давала покоя тайна его рождения, если конечно, это действительно тайна. Возможно, Галивос сказал Твердогору, кто его настоящие родители и что с ними стало.

Что ж, это можно выяснить. Но – позже. Сначала необходимо выехать из Данмара. Илуон велик и необъятен, он найдет, где обрести в нем пристанище.

Убрав камни в мешочек, он отправился дальше.

Выезжая на дорогу, принц по привычке проверил мечи – один приторочен к седлу, второй – покачивается в ножнах за спиной.

Один из крестьян, косивших неподалеку траву, проводил его ничего не выражающим взглядом и вновь принялся за работу.

* * *

Тириз Карт пришел в себя среди трупов. Он повел взглядом вокруг. Тела его четырех соратников изрублены, словно повар-великан разделывал их тесаком на доске.

У Карта самого ноют мускулы по всему телу. К тому же, страшно болит левое плечо и голова. Наемник с трудом поднял руку и коснулся раны на плече – на пальцах темнеет запекшаяся кровь.

Рядом громко фыркнул конь.

Наемник скривился. Жар во всем теле настолько сильный, что кажется, будто он поджаривается изнутри. Над головой колышутся ветви огромного дуба, сквозь листья просвечивает яркое солнце, слепит глаза. Он позволил себе опустить веки, и мир вокруг погрузился во красноватую тьму.

Когда вновь пришел в себя, слабость отступила. В желудке сосущая пустота, в горле пересохло, язык ощущается куском сухой, шершавой плоти и с трудом двигается во рту.