Пыль иных дорог. Наемник.

Кошель отправился на дно моего мешка, а сверху я напихал всё остальное свое барахло. Напрочь позабыв про второй отдел поясной сумки, я чуть по голове себя не стукнул.Развязав его сумки, я достал небольшой свёрток из бархатной ткани. Развернул я его буквально на несколько секунд, которых хватило мне, чтобы понять, что попало ко мне в руки. Следующими моими движениями руководил здравый смысл и немножко страх. Содержимое быстренько было завернуто назад в эту бархатную ткань и засунуто назад в сумку, а она в свою очередь отправилась в мой вещевой мешок.

Но той секунды, пока я смотрел на то, что за сокровище попало ко мне в руки, хватило, чтобы разглядеть два синих треугольника, которые блеснули в свете костра своими многочисленными гранями. Сапфиры. Ничем иным эти камни не могли быть. Я хоть и видел их краем глаза, но по достоинству смог оценить старания ювелира, что работал над ними. Никто не будет тратить столько времени на огранку какого-нибудь простого камушка, такого как лазурита или оникс. Как же захотелось повнимательней рассмотреть камни, но меня отвлек голос Толстяка.

- Скажи, зачем ты решил вытащить этого паренька с поле боя? Живым? – спросил Толстяк, с улыбкой наблюдавший за этой сценой. – Помер бы и не было проблем.

- Захотелось, - зло сказал я. – Если это его выбор, то пусть валит на все четыре стороны. Плакать по нему не буду.

- Раз ушёл, то и говорить уже нечего, - спокойно согласился Тейт.

- Вернётся, - неожиданно спокойно сказал я, убеждённый, что к утру Наранес Орин поменяет своё решение. Ещё бы знать, почему у меня появилась такая уверенность в этом? Вот не объяснить. Ты знаешь и всё. Может я так думал, потому что он сомневался, когда уходил в ночь? Не знаю. Но я был уверен в этом также, как и в том, что Земля — это планета Солнечной системы. Орину надо было убедиться, что его привычный мир разрушен и идти ему больше некуда. Вот тогда до него окончательно дойдёт мысль, что присоединиться к нам не самый плохой вариант.

- Ставлю золотой, что мы его больше не увидим, - с лихой икринкой в глазах сказал Тейт, обнажив свои белоснежные зубы в страшной улыбке и неожиданно открыв для меня ещё одну грань своей натуры. Толстяк был игроком. В самом плохом значение этого слова. Это я отчётливо прочитал в его глазах. Также как и понял, что он бы поставил последний сапог на кон.

- Поддерживаю, - ухмыляясь, сказал я.