Пыль иных дорог. Наемник.

От этого она, по-моему, как-то полегче всхрапнула и немного успокоилась, уставившись на меня своими карими глазами, будто бы чего ожидая.

- Спокойней. Всё будет хорошо, - проговорил я, проведя рукой по лошадиной шее. Когда последние слово сорвалось с моих губ, я понял, как же жалко прозвучала эта фраза.

Бездарный лжец! Мне бы пятилетний ребёнок не поверил, но лошадь жалобно глядела на меня видимо понимая, что я не хотел обмануть её, а лишь успокоить.

- Ты понимаешь. Да? – я говорил только для того чтобы отсрочить решение, которое надо было принять.

Я знал, что мне нужно сделать…

Осмотревшись вокруг себя, я не увидел никого, кто бы мог помочь. Неожиданно поле стало пустым, будто бы на нём остались только я и это бедное животное. Темнота, из которой я выбрался несколько десятков минут назад, казалась, более живой, чем это проклятое поле. На этом куске суши не было ни одного человека, кому я бы мог доверить это решение. Нельзя было оставлять лошадь вот так.

Не знаю, как так получилось, но в следующие мгновение я уже сжимал в руке рукоять черного клинка, того самого, которым орудовал маг. Мои взгляд уткнулся в понимающие глаза животного, и я не выдержал.

Захотелось бежать от этого решения. Спасаться от этой незавидной роли, уготованной мне злым роком.

«Сделай это», - нетерпеливо раздался потусторонний шёпот откуда-то сбоку.

Резко оглянувшись я не заметил никого, кто бы мог это сказать. Вот только значение я этому не придал, мои мысли быстро вернулись к страдающему животному.

- Почему это должен делать я?! - обреченно выкрикнул я, сжимая в ладонях черный клинок, который стал казаться куском льда, обжигающим мои голые ладони своей холодной пульсацией.

Это был мой крест, который я должен был сделать как хозяин лошади. Я взглянул на свои руки и с отвращением отпрянул. Мне захотелось зашвырнуть проклятый кинжал подальше, но меня остановила жалостливое ржание лошади. Она вновь пыталась встать, но не смогла. Я прекрасно видел, что всё её попытки обречены на неудачи.

- Прости, - тихо прошептал я.

Всё моё естество противилось этому, но разум понимал, что это необходимо. Мои глаза закрылись, а клинок казалось сам собой потянулся к лошади, будто бы был живым существом, жаждущим крови.

Клинок вошёл в тело животного сам собой, так легко, будто бы это был кусок масла.