Пыль иных дорог. Наемник.

В голове тут же пронеслись воспоминания про треклятую остановку. Да, это тоже случилось утром. И кто теперь сможет сказать что-нибудь хорошее про эту часть дня?

Кто-нибудь, наверное, будет радоваться новому дню, но это точно не про меня. Кому вообще нравится утро? Покажите мне этого человека. Единорогов и то по белому свету больше гуляет. Если честно, то не могу представить себе человека, который с улыбкой поднимается из тёплой постели и приветствует новый день, делает зарядку, с удовольствием заваривает себе чашку зеленого чая, а не бурлящую мерзкую жижу черного кофе.

Вот кому может понравиться, когда в тысячный раз противно надрывается осточертелый за год будильник, намереваясь самым садистским способом разорвать барабанные перепонки? Мелодия звенит и звенит, пока ты в полудреме не находишь рукой нужную кнопку и не выключаешь его с какой-нибудь десятой попытки, отправляясь досыпать.

Ты вечерний был намного умнее тебя утреннего, поэтому через секунду или две мелодия повторяется ещё раз и ещё, и это повторяется ровно до того момента, когда ты окончательно не проснувшись, не вырубаешь все оставшиеся пять-восемь будильников, идущих стройным рядом. Их количество зависит от того, сколько ты успел уже до этого выключить. Потом отрываешь свою тяжёлую голову от подушки, медленно встаешь с постели и отправляешься на кухню, чтобы заварить себе крепкий кофе, который приводит тебя в некое подобие порядка.

Это утро было наполнено сюрпризами. А могло быть иначе? Утро же. Но начну с того, что сюрприз начались ещё вчерашним вечером, ведь ночь Гаретт решил провести в лагере разбойников. Честно, тогда я не особо даже удивился. Сил на это уже не оставалось, поэтому я уснул там же, где и прошел мой довольно-таки поздний ужин. Мозг просто перестал работать, а перед глазами сгустилась темнота. Вот такие были мои последние воспоминания об этом дне.

Когда я открыл глаза, первым делом я застонал словно старый дед, чтобы тут же приняться разминать затекшее за ночь тело. Зашевелился я минут через пять, когда мои собственные конечности стали повиноваться сигналам, поступающим от моего поза. Слишком уж поза, в которой я умудрился заснуть, оказалась неудобной. Скажу только, что то ещё удовольствие пытаться приводить в тонус мышцы после долгой ночи, проведенной в одной и той же позе.