Оскал лавины

И еще ни разу не получал серьезных служебных нареканий ни сам экипаж, ни техническое состояние, призванной на военную службу, машины.

– Впрочем, если бы кто и возмутился, что от того? – считает Лукашов. – Как ни крути, а нет здесь иного способа и иных специалистов, чтобы неустанно вести наблюдение сверху – с птичьего, что называется, полета.

Лишь их вертолёт – перекрашенный из гражданского состояния, в военный статус, выручает. Уже тем, что летает теперь на участке новоявленной границы.

Той, что совсем недавно, без особой демаркации, больше по бумаге карт, протянулась по кавказским хребтам.

– Столь суверенными государствами, – сетует экипаж. – Что соседям-пограничникам изо дня в день Всевышнего бы хвалить и не перехвалить за то, что не так уж и много «дыр» существует для нежелательных визитеров со стороны черноморского побережья.

И каждая – обозначенная тем или иным горным перевалом, у них – на строгом учете:

– Постоянно наблюдается экипажами, занятыми облетом госграницы.

– Случайный след? Какая иная примета передвижения людей по снежно-ледовым склонам? Или фигуры на дорогах в небо – каменистых языках морен, оставленных подвижками ледников? – все перемены, случившиеся внизу, тут же оказываются в поле зрения наблюдателей.

Строго по инструкции сообщив на базу о происшествии, патрульный вертолет тогда коршуном падает вниз.

После чего наступает черед браться за свое ремесло уже следопытам из тревожной группы.

– Там же кому больше повезет – бойцам-погранцам или, уходящим от них, нарушителям режима? – и это зависит от судьбы, а вовсе не от простых воздушных извозчиков.

…В нынешнем рейсе, как и в таком же прошлом, график дежурства опять свел у одного «Ми-8» давних приятелей – «полугражданского капитана-вертолетчика Лукашова и молодого «Ваньку-взводного» с погранотряда.

– Здорово, Юра! Опять мой второй пилот с вас стружку снимал? – всё это, в ответ на приветствие, заглянувшего в кабину лейтенанта Верозубова, пробасил Михаил Трофимович.

Подошедший командир был полной противоположностью своего строгого подчиненного офицера. И был готов в любой момент проявить простое человеческое участие.

Вот и теперь не стал рядиться под закоренелого «солдафона».