Оскал лавины

И только теперь дал волю не только рукам, но и языку:

– Видали мы, таких, как ты, горлопанов, знаешь где?!

Досказать точный адрес возмутителю всеобщего спокойствия он, впрочем, не успел. Так как заметил за спиной этого крепкого жилистого парня гораздо более привлекательный объект для внушения.

Им оказалась персона самого Сергея Калуги, взгромоздившего на плечо огромную, кожаную сумку – «кофр».

Родную «сестру-толстуху» тех сумок, что когда-то ввели в модный обиход коммерсанты челночного бизнеса.

А уж они, дорожившие местом для каждого лишнего килограмма своей дорогостоящей поклажи, знали толк в подобных дорожных аксессуарах:

– Куда так настырно торопишься, герой. Со своим комодом? Дай сначала другим пройти.

Окрики не возымели ожидаемого действия, вот и пришлось увещевать незнакомца обычным образом культурной устной речи.

– Успеешь, своё личное барахло домой вынести! – ещё громче возопил милиционер. – И как еще пропустили в самолет со столь массивным грузом?

Последним залпом убеждения стала констатация факта, очевидного для всех, кто был тогда на летном поле:

– Еще бы грузовой контейнер с собой прихватил!

Затянувшееся нравоучение могло бы длиться еще дольше, если бы в ответ прозвучало, хоть одно слово.

Но Калуга знал, как вести себя в подобных случаях. Молчал, как рыба на льду.

Потому, с нотками торжествующей справедливости в командно-поставленном голосе, представитель власти отстал от него, просто подтвердив факт, что заставил-таки Сергея замедлить шаги в гомонящем людском потоке.

– Давно бы сам догадался, – честно оценил милиционер с металлическими лычками на погонах. – А то рад, что вымахал с каланчу, двигает вперед, как танк.

Видя, что другим пассажирам его заступничество по сердцу, представитель закона вдогонку бросил последнюю оценку действиям провинившегося:

– Только другим мешает!

Знал бы дежурный, что Сергей заскромничал вовсе не от нежелания вновь попасть ему на заметку.

Но только совсем не опасался вовсе он этого нагловатого старшины. Явного щеголя. Ведь, был одет в пятнистый камуфляж, полагавшийся скорее омоновцам, чем постовым на посадке-высадке.

Совсем другое обстоятельство беспокоило Калугу.

Просто в непосредственной близости от выхода с летнего поля он убедился в бесполезности «свечения» личного багажа.