Путь даэдра

Скорее всего, мне не могут сказать напрямую, что я должен тут сотворить, но как бы ненавязчиво маг подсказал, куда мне идти и с кем пообщаться. Вроде и не сказал, что делать, а так… невзначай подтолкнул.

К горам, раскинувшимся недалеко от города Морфала, мы добрались почти к вечеру, уже стало смеркаться, хотя и так целый день стояла пасмурная погода. На нашем пути уже полдня лежал сырой снег. 

Всю дорогу Вейт сокрушался по убитым сородичам, всё повторял, что его народа и так осталось мало, ютятся, бедные, по пещерам да шахтам, всё время гонимые нордами.

Я лишь помалкивал да обдумывал своё положение. И всё больше приходил к выводу, что затаиться в этом мире не получится, нужно будет бороться, хотя я даже пока не знаю, с кем и за что.

Мы остановили коней у подножия горы. Нас окружали высокие тёмные ели, припорошенные снегом. Гора перед нами возвышалась скалистая и величавая, белая и холодная, будто невеста.

− Ну, что? – Вейт спешился, привязал коня к стволу усохшего дерева. – Подогреем мать-дымок огнём?

− Называй это личем, а то слово мать тут совсем не к месту.

− Это точно! – Вейт достал из походных сумок полосы толстой кожи – узкие и широкие. – Привязывай коня, сбрасывай доспехи, да обматывайся!

Когда я уже обмотал руки, наматывал полосы кожи на корпус, спросил.

− Слушай, а не лучше ли было бы облачиться в тёплый мех?

− Нет, нужно что-то плотное, там холод магический. Мы уже штурмовали эту высоту. На ступенях – Вейт большим пальцем показал за себя на гору, много наших осталось. Семь человек положила мать – дымок с привидениями.

− А нас значит только двое идёт.

− Ты – норд, вашему народу холод нипочём. А я – Вересковое сердце!

Кирасы мы надели с трудом, оба не могли вдохнуть на полную грудь. Наручи у нас  тоже двемерские, жёлтые. Шлемы с глухим забралом-маской. Лишь щиты были деревянные, такие лучше держат холод. Наше слабое место – это ноги. Бёдра наполовину прикрыты юбкой кирасы, а ниже колен сапоги из плотной кожи в два слоя.

− Ты это… − Вейт вынул из седельной сумы два кожаных кошеля с золотом. – Если я не вернусь, вот плата – двести золотых.

− Мы вернёмся, Вересковое сердце, − сказал я,с трудом запихивая кошели в пояс под кирасу. 

У нас у обоих на боку красуются мечи в ножнах. Не простые – клинки золотых святош. Берём в руки деревянный щит и посох огненных стрел.   

− Да, я ещё многое должен сделать для своего народа.