Предел срыва

Я сказал, что не хочу пересказывать всё по два раза. Сейчас со мной всё в порядке, а как придёт папа, расскажу всё подробно. Чтобы она не переживала. Сказал только, что школьный врач никаких отклонений не увидел. Вроде, маму это устроило.

Чувство стыда пришло с моментом, когда отец вошёл на порог. Я показался перед ним, сказал, чтобы мы шли за стол ужинать, где уже его ждёт рассказал. Отец нахмурился, но спорить не стал, вымыл руки и пошёл за стол. По пути приобнял маму за талию и поцеловал в голову, а брата весело взял к себе на руки.

Сегодня были стрелки чеснока с говядиной и рисом. Я уплетал, как не в себя. Было божественно вкусно! А потом мы пили чай со сладостями и делились новостями. Вернее, они делались новостями, а я выжидал момента, когда надо вступить.

— В общем, родители, сын ваш не воин, — начал я совсем издалека, — и да, пап, завтра ты идёшь в школу, директор вызвал, без меня.

— Что произошло-то, собственно? — стал ещё сильнее хмуриться отец.

— Меня избили. И я сейчас не выгораживаю себя, а меня действительно под крайне сомнительным предлогом избил Антон, нет, вмешиваться не надо, разберусь сам.

И правда не виноват. Директор просмотрит камеры, скорее всего, это же и скажет. Первым я не бил, конфликт избегать пытался. Но случилось вот это, — обвёл я рукой вокруг лица, — далее охранники, разговор с директором. Очень короткий, Антон дольше времени там провёл. Так что, я за мир. Но если не вступить в войну — убьют. Да не, шучу!

— Как ты себя чувствуешь? — побеспокоилась мама.

— Мам, только гордость задели, синяки — дело временное.

— Сын, очень надеюсь, что ты сказал правду, — засомневался отец в моих словах.

— Я когда-нибудь врал?

И тут все хором засмеялись.

— Не, кроме тех случаев! Ладно-ладно, я понял. Пап, мам, правда я не начинал конфликт. Даже не ожидал его. Видимо, Антону не понравилось, что нашу пути расходятся. Парень не в себе, раз так на друзей кидается. Я ожидал от него гадостей, он давно себя так ведёт, только таких... Вообще не ждал.

И даже не соврал.

Я всего ничего в новом мире, а уже огрёб весьма сильно. Червяк всё ещё подъедал, что проигрыш был подростку. Но ничего уже не попишешь, остаётся только принять поражение, сделать выводы и идти дальше с новым уроком.

Лицо всё ещё болело, если его трогать. А не трогать — не получается. Это, как глотать, когда горло болит. И ждать, что пятнадцать секунд назад оно успело пройти. Под такие размышления я принял душ и отправился спать. День вышел сумасшедшим.