Предел срыва

К тому моменту ноги уже слегка гудели, а обратный путь уже не так сильно впечатлял. Лес и лес. Вот вам тёмная земля, вот вам речка, водопады, а здесь у нас упавшие деревья, кстати, вам через них надо перелезть. Я старался изо всех сил, чтобы не сосредоточиваться на плохом и тем более, не озвучивать это. Только в одном моменте пришлось грязно выругаться. И то сам виноват. Решил в красивом прыжке перебраться через поваленный ствол дерева, зацепился за сук и ударился средним пальцем левой ноги о камень, что уже две вечности дожидался моего неудачного приземления наземь.

Так, через два часа мы подошли к машине. На своём трекере Виталий проверил расстояние и шаги, присвистнул и потом озвучил.

— Да, очень похоже, у меня ноги гудят, — простонала Марина.

— Угу, согласен, — разминал я квадрицепс и икры, которые тоже зудели.

— Эх, молодёжь! — прощебетала тётя Лиза и достала из рюкзака что-то для перекуса.

До города мы добрались, когда уже стемнело, примечательно, что я чаще молчал, чем вступал в разговор. Устал за нашу прогулку. Вообще заметил такую тенденцию, что на обратном пути люди чаще молчат, чем разговаривают. Родители же Марины общались, как и их дочь. Я изредка что-то вставлял, чтобы не казаться мебелью на фоне.

— Так вот, мам, к вопросу моему. Можно я сегодня у Стаса останусь?

— Я не против, Виталя?

— А чего Виталя? Марина у тебя спрашивала.

— Прям уж и никогда?

— Да ладно тебе к словам цепляться, редко я против бываю.

— Хорошо, доча, но, Станислав, — обернулась на меня тётя Лиза, — вся ответственность тогда на тебе, понимаешь?

— Да, тёть Лиз, всё справедливо, — покачал я головой.

— Тогда оставайся, только завтра напиши, в котором часу тебя ждать, надо будет ужином заняться.

— Спасибо, люблю вас!

Мы вошли ко мне домой, где уже пахло маминой едой.

— Родители, мы вернулись! — крикнул я в глубь квартиры.

— О, здравствуй, Мариночка!

— Здравствуйте, тётя Света.

— Мам, Марина сегодня у меня останется, родители её отпустили.

— Правда отпустили? Я могу и позвонить им.

— Да, конечно, позвони, — мне даже блефовать не надо было.

— Хорошо, сынок, я вам верю. Мойте руки и за стол, а потом уже по комнатам.

Дальше началось то, что назревало уже несколько месяцев, а у меня не было подходящего времени на разговор. Олег устроил нам бойкот.