Костяной Скульптор. Том 1

Никогда нельзя быть уверенным в том, что случится в следующую секунду, и единственным доступным выходом было оставаться на пике возможностей так долго, как это возможно. А потому я бы лучше продлил бой на лишнюю минуту, чем позволил твари себя даже коснуться.

И если бы урдалак начал такую самоубийственную атаку с самого начала, я бы, и правда, осторожничал. Но сейчас у меня была абсолютная уверенность в своём успехе. Слишком сильно я повредил левый бок монстра.

Переложив булаву в левую же руку, я просто стоял и ждал, когда пушечное ядро-нежить достигнет своей цели — меня.

Когда же до столкновения оставались считанные мгновения, я резко ушёл вправо, оставляя металлический шар булавы точно под распластавшимся в воздухе урдалаком. Скрутившись юлой, я пропустил мимо себя острейшие когти, а потом, навалившись всем весом на рукоять, оторвал оружие от пола и впечатал прямо в грудь твари.

На пол нежить падала уже со сломанным позвоночником, совершенно для меня неопасная. Ещё одним ударом, на этот раз тонкого клинка, я перебил урдалаку шейные позвонки.

Череп разбивать не хотелось, собрать его потом обратно для слияния будет невероятно трудно.

В прошлой схватке я получил трещину в черепе, лишился пяти рёбер и сломал ещё четыре. В этой мне даже ни разу не пришлось защищаться.

Да, я стал сильнее, и у меня было оружие, но силы прибавилось сравнительно немного, а оружие ещё нужно было суметь использовать. И сейчас это было не хвастовство и не гордыня, а констатация факта. Вывод был прост: когда что-то не даёт тебе трезво мыслить, твоя сила падает, причём очень ощутимо.

Однако стоило закончить поучать самого себя и перейти к тому, ради чего эта охота на урдалака и затевалась — к попытке последнего слияния. Оттащив тело в очередной закуток, я снял с него плоть и приготовился к процессу.

Предчувствие было нехорошим. Как когда засовываешь руку в дыру в стене: вроде бы ничего не предвещает беды, но всё равно кажется, что сейчас тебе твою культяпку откусят к чертям. Так же и я, держа в руке очищенную кисть урдалака, чувствовал, как в груди скреблось что-то очень противное.

Однако сделать то, что я собирался сделать, было необходимо.

Как и всегда, я начал с последней фаланги мизинца. Самое трудное, вроде таза или черепа, всегда лучше оставлять напоследок. С силой вжав косточку в свой палец, я дождался первого болевого спазма и убрал руку. Медленно, как и сотни раз до этого, одна кость начала сливаться с другой.

Ничего особенного не происходило.