Костяной Скульптор. Том 1

Я тоже смогу приспособиться с моей новой, практически человеческой внешностью. Были даже задумки, как сделать меня ещё менее отталкивающим. Детекторов нежити, сложных и дорогих амулетов, способных засечь находящихся неподалёку мертвяков, у приключенцев четвёртого этажа, скорее всего, не было, не по чину.

А в такой толпе обратить внимание на небьющееся сердце и отсутствие дыхания у одного из сотни человек будет практически невозможно. Да и сбежать в случае чего, наверное, получится.

А вот для кареглазой уровень обещал стать пыткой.

А вот когда на тебя за раз налетит стая маленьких костяных птичек, каждая из которых своими коготками способна наносить нешуточные раны, а клювами выковыривать глаза… не сложно понять перспективы такой встречи, если только человек не обладал достаточной личной силой, чтобы защититься от воздушной атаки.

Маги использовали масштабные чары, воины окружали себя вихрем стали, сквозь который не пролетит ни одна мёртвая пичуга.

Её сил, пусть значительно превышающих нормальные человеческие, на фокус с сотней ударов мечами в минуту точно бы не хватило, магии она вообще не была обучена. А в пылу боя легко мог возникнуть момент, когда ни я, ни Веск банально не успеем прийти на помощь.

Существовало два варианта дальнейшего развития событий. Во-первых, мы могли потратить минимум пару недель на то, чтобы вывести девушку из подземелья, и ещё примерно столько же, чтобы вернуться обратно.

Всё-таки подземелье было огромно и до ближайшего прохода наверх даже ровно по прямой, сквозь все стены и нежить, было около полусотни километров.

И во-вторых, можно было просто убить девушку. Секунда — и она уже на алтаре воскрешения, где можно не опасаться никого и ничего. Даже без полного контроля над полигоном люди могли обеспечить только что погибшим людям покой и возможность восстановиться.

Вот только кареглазая почему-то начала проявлять несвойственные ей чисто женские замашки именно тогда, когда это было не нужно.

— Это будет означать, что я сдалась!

— Ох… — мне уже откровенно надоело слышать одно и то же в тридцатый или около того раз. — Мало я, похоже, занимался твоим перевоспитанием.